Больше половины «Пти Альбера» — не магия вовсе. Как отвадить крыс, как поймать рыбу, как сохранить вино, как свести пятно, как сделать чернила, как уберечь поле от града. Этот раздел никогда не переиздают отдельно и почти не разбирают, а он-то и объясняет, зачем книгу покупали.

Где книга перестаёт быть гримуаром

Точнее сказать — она ею и не начинала быть целиком. Читатель XVIII века брал в короб разносчика книгу решений, и решения ему требовались вперемешку. Печной дым, больная свинья, вор, град и соседская дочь стояли в одном ряду забот, и требовать от книги, чтобы она их рассортировала, никому в голову не приходило.

Отсюда важная вещь для понимания всего корпуса: в рецептурном гримуаре нет границы между магией и хозяйством, потому что в голове читателя такой границы не было. Была граница между тем, что дозволено, и тем, что запрещено, — и её проводила церковь. Способ вывести моль и способ узнать вора одинаково относились к разряду «умения»; вторым просто занимались тише.

Град и гроза

Погода была главным страхом, потому что решала год целиком. Град за четверть часа уничтожал урожай, и никакого способа возместить убыток не существовало.

Приёмы делятся на три группы.

Церковные. Освящённая на Сретение свеча, зажигаемая при подходе тучи. Колокольный звон против града — практика настолько распространённая, что против неё выпускались отдельные запреты, и звонари гибли от молний на колокольнях регулярно. Крестный ход по границе полей, освящение полей весной, водружённый на меже крест.

Растительные. Лавр, ветка освящённого самшита или вербы за балкой, освящённые в церкви травы, сжигаемые при грозе. За лавром стояло старое поверье, что в него не бьёт молния; в него, разумеется, бьёт.

Разгонные. Приёмы, которыми грозу отводят на сторону: выставленный на улицу острый предмет — топор лезвием вверх, воткнутый в порог нож, коса, — либо приговор, отсылающий тучу «на леса, на болота, на пустые места». Последнее полностью совпадает с русской традицией отсыла грозы и градовой тучи; формулы разной страны, механика одна.

И здесь у раздела есть теневая сторона. Раз тучу можно отвести, значит, её можно и навести. Обвинения в наведении града — один из самых частых поводов сельских расправ по всей Европе; пастух, чужак и знахарь оказывались виноватыми первыми. Приём защиты и обвинение в порче — две стороны одного поверья, ровно как в истории с отобранным молоком.

Охота, рыба и то, что за этим стоит

Прописи «чтобы рыба шла в сети» и «чтобы дичь не уходила» занимают в книге заметное место, и они любопытны своей двойственностью.

Часть из них — настоящая приманка. В состав идут пахучие вещества, мука, кровь, жмых, вываренные травы: рыбу и правда приманивают запахом, и такие рецепты работают ровно настолько, насколько работает любая прикормка. Это чистая практика, лишь описанная торжественным языком.

Часть — обработка орудия. Сеть, крючок, ружьё, порох, ствол проходят через окуривание, обмывание, натирание и приговор. Здесь работает не химия, а режим обращения с инструментом: орудие, отделённое от прочих вещей и обслуживаемое по правилам, не даёт добычи само по себе, но заставляет хозяина обращаться с ним внимательнее.

Часть — запреты. Не одалживать снасть, не считать улов до конца лова, не называть добычу по имени вслух, не встречаться перед выходом с определёнными людьми. Промысловые запреты этого рода одинаковы от Бретани до Русского Севера, и они переживают любую книгу.

И есть часть, которую брать нельзя: прописи, требующие живого животного, его крови, глаз, сердца или медленного умерщвления. В книге они есть, и я называю их прямо как факт её состава, не давая исполнения. Практическая замена очевидна: там, где пропись требует части живого, работает то же орудие, тот же запрет и тот же приговор — животное в этой конструкции носитель, а не действующее вещество.

Гады, мыши, мухи

Раздел выведения вредителей — самый честный в книге, потому что проверяемый.

Часть средств работает и объясняется без магии: пахучие травы против моли и блох, известь и зола против сырости и насекомых, ловушки, приманки, замазки. Это обычное деревенское знание, попавшее в печать.

Часть работает частично: составы с ядовитыми веществами против крыс действительно травят крыс — а заодно кошек, кур и детей, потому что в них мышьяк.

А часть — чистая словесная операция: змей, крыс, мышей, кротов и насекомых из дома и с поля «отсылают». Их называют, им назначают срок и направление, им обещают место, куда уйти. Это тот же чин отсыла, что в защитных обходах: не убить, а вывести за границу. Логика последовательная — вредитель здесь не биология, а нарушитель обвода.

Формула под эту задачу, выстроенная по канону книги:

Слушайте, кто под полом, кто в стене, кто в снопе, кто в норе: не бью вас и не травлю, а место указываю. Даю вам срок до третьего утра и дорогу даю: с этого двора — в лес, с этого поля — на пустошь, где ни хлеба, ни хозяина, ни двери. Кто уйдёт до срока — тому дорога чистая. Кто останется — тому здесь ни зерна, ни воды, ни тепла, ни угла. А ты, туча, что стоишь над полем: иди стороной, на леса дремучие, на болота мшистые, на камень серый, где никому убытка нет.

Чернила, вино, огонь, пятна

Последняя группа — прямая бытовая химия и техника, и в ней «Пти Альбер» ближе всего к учёным «книгам секретов», из которых он это и взял.

Чернила и симпатические составы. Как варить обычные чернила, как сделать надпись, проявляющуюся от тепла или от воды, как вывести написанное. Первое — ремесло, второе — фокус, третье — практическая нужда, включая не вполне законную.

Хранение и подделка. Как сохранить вино, как поправить прокисшее, как сделать вид, что вино лучше, чем есть, как окрасить, подсластить, осветлить. Часть этих советов — прямые торговые обманки, и книга их даёт без всякого смущения.

Огонь и свет. Составы для цветного пламени, для фитилей, для «неугасимых» ламп, для потешных огней. Основное разобрано в статье о свечах и лампах; здесь достаточно сказать, что это тот же материал, поданный как хозяйственный, а не как чудесный.

Пятна, краски, кожа, металл. Как чистить, лудить, красить, дубить. Скучнейшая и самая полезная часть книги.

Почему это в одной книге с духами

Итог раздела короткий. Компоновка «Пти Альбера» не эклектична — она отражает устройство спроса. Крестьянин не покупал книгу по магии; он покупал книгу, в которой есть ответ. Составитель это понимал и собрал под одной обложкой всё, за что читатель мог отдать монету.

Отсюда два практических вывода. Первый: хозяйственный слой — лучший ключ к книге, потому что по нему видно, для кого она делалась и как её читали. Второй: рассматривать «Пти Альбера» как деградировавший учёный гримуар неверно. Он не деградировавший — он другого жанра. Учёная магия шла сверху вниз, от системы к применению; рецептурный сборник шёл снизу вверх, от нужды к любому средству, которое обещает её закрыть.