Найти вора — самая частая практическая нужда, с которой шли к книге. Полиции в деревне не было, следствия не было, а пропажа коровы означала разорение. «Пти Альбер» отвечает на этот запрос целым набором приёмов, и почти все они старше книги на столетия: она их собрала, а не придумала.
Зачем гримуару сыск
Стоит сразу понять, что искали. Не улику — имя. Ни один из приёмов раздела не помогает найти вещь: все они устроены так, чтобы назвать человека.
Причина в устройстве деревни. Круг подозреваемых закрыт и невелик: свои, соседи, поденщик, прохожий. Вопрос не «кто из миллиона», а «кто из двенадцати». Задача сыска — сузить этот список и получить основание, с которым можно прийти к человеку. Основанием служил обряд.
Отсюда и вторая, неназванная функция раздела. Обряд был способом добиться признания. Когда вся деревня знает, что вечером будут вертеть решето, вор часто возвращал украденное ночью, тихо, подкинув на прежнее место. Это работало лучше любого гадания, и все участники это понимали.
Решето и ножницы
Классический европейский приём, известный задолго до «Альберта» и описанный ещё в учёных сводах XVI века под именем коскиномантии.
Устройство: раскрытые ножницы втыкают в обод решета или сита; двое держат ножницы на кончиках пальцев — за кольца или за концы, — так что решето висит между ними. Оператор произносит формулу и затем называет подозреваемых по очереди. На чьём имени решето дрогнет, повернётся или сорвётся — тот и вор.
Формула, которую при этом читали, состоит из шести варварских слов, ходивших по всей Европе в неизменном порядке: Dies Mies Jeschet Benedoefet Dowima Enitemaus. Что они значат, не знал никто уже в XVI веке; их передавали как есть, и в этом виде они дошли до деревенских списков. Это общее достояние жанра, и приводить их можно свободно.
Механика ясна и проверяема. Два человека держат предмет в неустойчивом равновесии на кончиках пальцев в состоянии напряжённого ожидания. Микродвижения рук неизбежны, и они усиливаются ровно на том имени, которое держащие считают виновным. Прибор честно показывает мнение деревни — и ничего сверх того.
Это не делает приём бесполезным. Мнение деревни о том, кто украл, часто верно: люди знают, кто пьёт, кто задолжал, кто ночью не спал. Прибор просто позволяет высказать это, не беря на себя обвинение лично. Ответственность перекладывается на решето.
Ключ и книга
Второй приём того же семейства, ещё более распространённый.
Устройство: большой ключ кладут бородкой внутрь книги — Библии или требника — на определённое место, чаще на псалом, читаемый о ворах и о чужой неправде. Книгу перевязывают, ключ торчит наружу кольцом. Двое держат книгу на пальцах за кольцо ключа либо подвешивают её. Дальше — как с решетом: перечисление имён, поворот на виновном.
Разница с решетом не техническая, а социальная. Ключ и книга — церковный прибор. В нём участвует Писание, и потому приём считался более законным, а его ответ — более веским. Тот же самый жест в деревне мог быть и гаданием, и почти судебной процедурой, в зависимости от того, что держали в руках.
Отсюда двусмысленность, тянущаяся через весь раздел: церковь запрещала гадание с Писанием и одновременно давала обряды против воров — чтения на возвращение похищенного, проклятие неизвестному похитителю. Границу между «книга помогает найти» и «книга гадает» проводил конкретный священник.
Зеркало, вода и след
Третье семейство — созерцательное, и оно ближе к тому, что разобрано в статье о зеркалах.
Зеркало или чаша. Смотрящему — часто ребёнку — велят глядеть в тёмную поверхность и описать лицо. Тот же приём, та же механика, та же беда: описание почти всегда подгоняется под уже имеющееся подозрение, потому что смотрящий слышал разговоры взрослых.
Сон на вещь. Под подушку кладут предмет, связанный с пропажей, и спрашивают ответ во сне. Приём тихий и никого не обвиняющий публично; поэтому из всего раздела он самый безобидный.
След. Если известно место входа, работают с отпечатком: землю из следа вынимают, забивают в след гвоздь или иглу, вешают землю в дымоход сушиться. Предполагается, что вор начнёт сохнуть, хромать или маяться и придёт сам. Это уже не сыск, а порча по следу — операция направленная и вредоносная, и она входит в тот же ряд, что и работа со следом в русской традиции.
Замок. Замок запирают с приговором «пока не вернёт», и ключ прячут. Физически это не делает ничего, но держит намерение и срок, а в такого рода работе это половина дела.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону книги:
Прибор в руках моих, назови не мою обиду, а его имя. Кто взял моё без спроса — тому не быть скрытым: ни за дверью, ни за словом, ни за чужой спиной. Называю по одному, и на ком повернёшься — тот и назван. А ложно не поворачивайся: невиновного мне не надобно, чужой беды на себя не беру. Кто возьмёт назад и положит на место до третьего утра — тому и разговора нет, и я забуду. Кто не положит — тому носить своё до тех пор, покуда не станет тяжело.
Что это делало с деревней
Самая важная часть разбора, и её обычно опускают.
Приёмы сыска не нейтральны. Каждый из них выдаёт имя — и выдаёт его на основе того, что участники уже думают. Дальше начинается настоящая механика: названный человек оказывается виновным для всех, независимо от того, брал он или нет.
Последствия задокументированы во множестве материалов и однотипны. Названный теряет работу и кредит, с ним перестают здороваться, его скотину не пускают в общее стадо, а при следующей пропаже подозревают его же. Если он был бедным, чужим, одиноким или просто нелюбимым, обряд закреплял его положение навсегда.
Ровно поэтому в старых приговорах к таким обрядам почти всегда есть оговорка: не назови невиновного. Она стоит не для красоты. Люди, которые этим пользовались, знали, чем это может кончиться, и встраивали в чин предохранитель.
Порядок, если берёшься
- Закрой список. Прежде всего честно перечисли, кого вообще подозреваешь. Если в списке двадцать человек, работать нельзя — сначала сузь обычным способом: кто был, кто знал, кто мог унести.
- Верни возможность вернуть. До всякого обряда объяви срок и условие: положено обратно до такого-то утра — вопросов нет. Половина случаев на этом и заканчивается.
- Выбери прибор по задаче. Ищешь имя — решето или ключ. Хочешь давления без имён — замок и срок. Хочешь тихого ответа себе — сон на вещь.
- Держи прибор не один. Второй участник нужен не для силы, а для того, чтобы ответ не был твоим единоличным.
- Не переводи в порчу сразу. Работа по следу — необратимая ступень, и она бьёт по конкретному телу. Между «узнать» и «наказать» держи паузу хотя бы в сутки.
- Закрывай работу. Вещь вернулась — прибор разбирают, замок отпирают, землю из следа возвращают на место. Незакрытая работа продолжает давить и после того, как дело решено.
Отклик и провал
Работает — вещь возвращается сама либо всплывает у названного, и это единственный настоящий признак. Не работает — прибор дёргается на каждом имени, либо не дёргается вовсе, либо разные пары держащих дают разные ответы. Последнее особенно показательно: разошедшиеся показания означают, что деревня не знает, и прибор честно это показал. В таком случае правильный ход — остановиться, а не звать третью пару рук до тех пор, пока не получишь нужное имя.