Зеркальный раздел «Пти Альбера» короткий и в разных тиражах устроен по-разному: где-то это две прописи, где-то полдюжины глав с подготовкой, часами и молитвами. Общее у всех редакций одно — зеркало здесь не мебель и не символ, а прибор, который изготавливают под задачу и потом обслуживают.
Зеркало как прибор
Стеклянное зеркало с амальгамой в XVIII веке было дорогим городским товаром. Деревенское зеркало гадания — это чаще всего полированная сталь, реже стекло, покрытое с изнанки чёрным, ещё реже — просто чёрная жидкость в плошке: вода, чернила, кровь, растопленный жир. Все четыре варианта у «Альберта» так или иначе всплывают, и это не разные обряды, а один и тот же приём с разной материальной базой.
Работает всё это одинаково. Нужна тёмная неотражающая поверхность с точечным бликом — одним источником света, дающим на ней маленькую яркую точку. Глаз, удерживаемый на такой точке, через несколько минут теряет опору: периферия сереет, контуры плывут, и мозг начинает достраивать формы из шума. Это устойчивый и воспроизводимый эффект, известный и вне всякой магии.
Отсюда единственное, что действительно обязательно в подготовке: поверхность без бликов по краям, один источник света, неподвижная голова. Всё остальное в прописи — способ довести человека до состояния, в котором он согласится смотреть достаточно долго и всерьёз.
Как его готовят по книге
Передаю содержание, а не букву: состав глав в изданиях гуляет, и точных прописей я приписывать конкретному тиражу не стану.
Изготовление привязано к планете. Зеркало гадания в этой традиции чаще ведут по Луне или по Меркурию — Луна за видения и ночь, Меркурий за вести и речь. Значит: свой день, свой планетный час, свой металл на оправу либо на само полотно.
Дальше идёт изоляция. Готовое зеркало заворачивают в чистую ткань, чаще белую или чёрную, и держат завёрнутым всё время, пока не работают. Причина в прописи не объяснена, но она прозрачная: прибор, который отражает всё подряд, считается набравшим лишнего. Тот же принцип держит в чистоте любое орудие гримуарной работы.
Затем выдержка. Зеркало кладут на срок — несколько ночей, часто до полнолуния или новолуния, — и в это время в него не смотрят. Народно-католический слой добавляет сюда освящённую воду, свечу от церковной службы, крест, начертанный на изнанке. В деревенской работе это смешивалось без всякой неловкости.
И наконец открытие: первое смотрение делается в тот же час, что и изготовление, с называнием и с ясно поставленным вопросом.
Ребёнок-смотрящий
Важная и часто пропускаемая деталь. В значительной части европейских зеркальных и «чашечных» прописей в зеркало смотрит не оператор, а посторонний, чаще ребёнок. Требование к нему обычно одно: невинность, то есть возраст до отрочества. Оператор задаёт вопросы, ребёнок описывает, что видит.
Схема эта старше «Пти Альбера» на много веков и хорошо известна по учёным и по восточным источникам. У неё есть внятное объяснение помимо всякой мистики: смотрящий не знает, какого ответа от него ждут, и потому его описания меньше подогнаны под желание оператора. Ребёнок к тому же охотнее принимает плывущие формы за изображения и не борется с ними.
И у неё есть цена, которую стоит назвать прямо. Дети в таких сеансах пугаются, а потом видят то же и без зеркала; в деревенских записях это известная беда, и с ней приходили к священнику. Тот, кто повторяет схему сегодня, берёт на себя чужую нервную систему — и это, а не запрет из книги, настоящая причина не втягивать сюда детей.
Что видят
Разбор без прикрас, потому что здесь чаще всего врут себе.
- Первая стадия — серая муть, «дым», волны. Это не видение, это утомление зрения. Через неё проходят все.
- Вторая стадия — пятна, сгущения, движение по краям поля. Первое, что можно осмысленно записывать.
- Третья стадия — узнаваемые формы: лицо, фигура, буква, предмет, сцена. Появляется не у всех и не каждый раз.
- Четвёртая — связная последовательность с внутренней логикой, которую смотрящий не выбирал. Редкость.
Ошибка новичка — принимать первую стадию за третью и достраивать словами то, чего не было. Против этого есть простое правило: описывай вслух в момент, когда видишь, и не поправляй потом. Второй человек, ведущий запись, полезнее любого воскурения.
Отдельно про содержание. В деревенской практике зеркало спрашивали о трёх вещах: о воре, о суженом и о пропавшем — человеке или скотине. Первое разбирается в статье о сыске, где зеркало стоит в одном ряду с решетом и ключом. Второе — святочная и купальская область, к «Альберту» отношения почти не имеющая. Третье — самая честная задача из трёх, потому что ответ проверяем.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону книги:
Стекло тёмное, тебе не мою комнату показывать, а то, о чём спрошено. Кладу вопрос один и держу его в уме, покуда смотрю: (называешь дело). Что покажешь — покажи так, чтоб я разобрал; чего не покажешь — не выдумывай, и я не выдумаю. Не зову в тебя ни мёртвого, ни спящего, ни того, кто не звал меня. Как отвечено — темней и молчи; заворачиваю тебя в чистое до следующего часа, и до того часа ты пуст.
Отклик, провал и порядок закрытия
Признаки, что прибор взялся. Быстрый уход бликов по краям, ощущение, что поверхность «отступила» вглубь, появление форм без усилия. Отвечает не на любой вопрос, а на тот, который держали в уме при открытии, — путаница вопросов даёт кашу.
Признаки, что не пошло. Глаза слезятся и режут, форма не держится дольше секунды, вместо изображения — навязчивое додумывание. Правильный ход один: закрыть и не давить. Сеансы дольше получаса дают не видения, а головную боль и мусор.
Закрытие обязательно. Зеркало заворачивают сразу и не оставляют открытым в комнате, где спят. Обоснование в книге религиозное, в практике — бытовое: открытая тёмная поверхность в спальне продолжает работать на человека, который в неё уже вгляделся, и ночью это заканчивается плохим сном.
Чего не делают. Не работают с зеркалом в доме, где недавно был покойник; не показывают своё зеркало посторонним; не берут в работу зеркало, стоявшее в чужом доме и не прошедшее у тебя выдержку. Последнее — то же правило, что и с кольцами: прибор с чужой историей отвечает чужим.