Огненный раздел «Пти Альбера» — самый зрелищный и самый обманчивый. Половина его глав обещает чудо, а на деле описывает фокус, известный учёной натуральной магии за полтора века до книги. Разобрать этот раздел стоит именно потому, что разбор показывает, как рецептурный гримуар превращал физику в магию.

Три рода огней

Раздел распадается на три несмешивающиеся группы, и путать их нельзя.

Огни-обманки. Светильники, меняющие вид людей и вещей: от одного лица кажутся мертвенно-бледными, от другого — комната будто полна змей, от третьего гости выглядят обезглавленными. Это прямое наследие учёных «книг секретов»: у делла Порты и его подражателей такие лампы описаны как салонная забава и объяснены как оптический эффект. В «Альбере» объяснение отброшено, осталось обещание.

Огни-указатели. Свеча, которая горит ярче или тускнеет в зависимости от того, приближаешься ли ты к спрятанному — к кладу, к вору, к пропавшей вещи. Здесь книга смыкается с кладоискательством и с лозой, и это уже не фокус, а гадательный прибор.

Огни-действия. Свечи, которыми что-то делают с человеком: усыпляют, обездвиживают, притягивают, ссорят. Сюда же примыкает свеча руки славы, разобранная отдельно.

Первая группа проверяема и в основном работает. Вторая работает как всякий гадательный прибор — то есть считывает не клад, а руку держащего. Третья не работает так, как обещано, и держится на другом.

Как устроена обманка

Механика простая, и она честно физическая. Пламя даёт свет определённого состава; лицо, освещённое узкой полосой спектра, теряет привычные оттенки. Спирт с растворёнными солями горит холодным цветом, и кожа под таким светом становится серой, губы — чёрными, кровь — бурой. Добавь к этому единственный источник, поставленный низко и сбоку, тёмную комнату и подготовленное ожидание — и получишь ровно то, что описано: «все казались мертвецами».

Дальше идут добавки, которые к оптике отношения не имеют: жир, кровь, порошок из сожжённого животного, части тела. Часть их попала в пропись из иной традиции, часть — из потребности сделать текст страшным. Отделить одно от другого можно на глаз: если компонент влияет на цвет пламени, он от натуральной магии; если он влияет только на отвращение читателя, он от книготорговли.

Есть и второй слой обмана — приборный. Ряд «чудесных ламп» в учёных источниках требовал особой формы сосуда, отражателя, стекла определённого цвета. Дешёвый пересказ эти детали выбросил как непонятные, оставив состав. Поэтому рецепт в «Альбере» часто нерабочий не потому, что глуп, а потому, что из него вынули прибор.

Свеча-указатель и кладоискательство

Здесь книга переходит в область, где у неё есть собственная деревенская правда. Кладоискатель шёл ночью, с прибором в руках, и прибором были либо лоза, либо свеча. Свечу держали перед собой; изменение пламени читали как ответ.

Что при этом происходило на самом деле, понятно: пламя реагирует на движение воздуха, а движение воздуха выдаёт пустоты, ямы, отверстия, подвалы, кладку. Прибор работал, но отвечал не на вопрос «где золото», а на вопрос «где полость». Для кладоискателя эти вопросы совпадали.

Второй слой — рука. Свеча в руке человека, который ищет, дрожит там, где он сам напряжён. Это тот же механизм, что у лозы: прибор усиливает и делает видимым то, что тело уже знает, но не проговаривает. Отсюда и настоящая область применения такого огня — не клад, а собственная неявная память и внимание.

Отдельная линия — свеча из человеческого жира, которая якобы указывает на сокровище и гаснет над ним. Это тот же корпус мотивов, что и рука славы, и относиться к нему следует так же: как к истории обряда, не как к руководству. Материал такого рода не берётся, и подмены здесь не спасают.

Свечи-действия и на чём они держатся

Обещания третьей группы — усыпить дом, обездвижить человека, вынудить прийти — физически не исполнимы никаким составом воска. Держатся эти главы на другом, и другое стоит назвать точно.

Первое: свеча как счётчик срока. Работа, привязанная к горению, имеет начало, длительность и конец. Это единственный доступный крестьянину таймер, и он организует всё остальное действие.

Второе: свеча как носитель имени. На свече режут имя, втыкают в неё иглы, отмечают деления. Вещь становится представителем человека, и дальше работает уже не воск, а замещение — та же логика, по которой в русской традиции работают со следом или с волосом, и та же, по которой египетская практика оживляет изображение, чтобы через него достать до именуемого.

Третье: свеча как знак принятия работы. По тому, как горит, читают отклик: ровно, коптит, трещит, гаснет, течёт в одну сторону. Это самый живучий приём из всего раздела, и он дошёл до сегодняшнего дня почти без изменений.

Формула под эту задачу, выстроенная по канону книги:

Свеча, тебе гореть за меня и вместо меня. Что я сказал при зажигании — то тебе нести, покуда есть фитиль. Именем того, кто дал огню место в мире: свети ровно — быть делу; закоптишь — быть помехе; погаснешь до срока — не быть вовсе, и я пойму. Не зову тобою мёртвых, не зову тобою чужой сон, чужой воли не гашу. Догоришь — отпускаю тебя дымом вверх, а дело оставляю при себе.

Материалы, которых не берут

Скажу прямо и без обхода. В огненном разделе прописаны компоненты трёх запретных родов: части человеческого тела, добываемые с трупа; жир и кровь животных, добываемые способами, которые описывать значит учить жестокости; ядовитые и дурманящие вещества, дающие пары. Первые два не берутся. Третьи опасны буквально: раздел ламп содержит ртуть и сурьму, а закрытая комната с горящим составом на этих металлах даёт отравление — не в теории, а в бытовой практике XVIII века, где это регулярно случалось.

Замена честная и простая: фитиль, воск, соль, планетное время и имя. Из всего раздела рабочим остаётся именно каркас — правильно выбранный час, чистая свеча, названное дело, прочитанный отклик. Всё остальное было либо салонной оптикой, либо приманкой для покупателя.

Как читать отклик