Книжное гадание — получение ответа через наугад открытую книгу: раскрываешь почитаемый текст, тычешь пальцем в строку и читаешь её как весть о своём деле. В Риме таким текстом чаще всего был Вергилий, и способ звался sortes Vergilianae — «Вергилиевы жребии». Это прямое продолжение гадания по жребиям-изречениям (о сортес — отдельная статья): вместо дощечки с вырезанным стихом — наугад выпавшая строка великой поэмы. Разобрать книжное гадание значит увидеть, как авторитетный текст сам стал оракулом, и как этот приём пережил язычество, перейдя к Гомеру, а затем к Библии.
Как это работает
Устройство предельно простое, и в этой простоте — вся суть.
- Берёшь почитаемую книгу — такую, чьё слово весомо: у римлян это Вергилий, у греков Гомер, позже у христиан Библия.
- Задаёшь вопрос или держишь в уме своё дело.
- Открываешь наугад и, не выбирая, попадаешь в строку — пальцем, взглядом, по случайному развороту.
- Читаешь выпавшее как ответ, прикладывая слова поэта к своему положению.
Вся логика та же, что во всяком гадании жребием: случай (какая строка выпадет) — не случаен, им правит бог или судьба, и потому выпавшее относится к тебе. Но здесь у случая особый материал — готовый высокий текст, полный образов, судеб, пророчеств. Строка Вергилия сама по себе значительна, и приложить её к своей участи легко: поэма о падении Трои, о судьбе, о войне и странствии говорит о вечном, а значит, и о тебе.
Почему именно Вергилий
Выбор Вергилия не случаен. «Энеида» была для римлян книгой книг — национальным эпосом о судьбе Рима, полным пророчеств, знамений, речей о роке и величии. Вергилия учили наизусть, его чтили почти как священного; уже вскоре после смерти поэта его строки стали приводить как изречения на все случаи.
К тому же «Энеида» насквозь пропитана темой судьбы (fatum): её герой ведом роком, ей полны оракулы, сны, знамения. Открыть такую книгу наугад значило спросить у самого голоса римской судьбы. Строка о буре, о победе, о смерти, о возвращении сразу читалась как знак — материал будто нарочно создан для гадания.
Свидетельства
Книжное гадание по Вергилию засвидетельствовано в поздней античности, особенно в собрании биографий императоров («Писатели истории августов»). Там не раз рассказывается, как будущие императоры и претенденты «вопрошали Вергилиевы жребии» о своей участи и получали строки, которые потом читались как сбывшееся пророчество о власти или гибели. Достоверность этих рассказов невелика — они часто сочинены задним числом, чтобы показать предопределённость судьбы героя, — но сам факт, что такое гадание было общеизвестным приёмом, они подтверждают: иначе рассказы не имели бы смысла.
Гадали и по Гомеру тем же способом — sortes Homericae; существовали даже особые сборники «гомеровских оракулов», где отобранные строки Гомера были заранее приспособлены под гадание с бросанием костей. Это промежуточная форма между наугад открытой книгой и оракулом жребия: текст поэта, но уже расфасованный по комбинациям.
Переход к Библии
Самое интересное — что приём пережил язычество и перешёл к христианам почти без изменений, сменив лишь книгу.
Христиане стали гадать по Библии — sortes Biblicae или sortes sanctorum, «святые жребии»: открывали Писание (чаще Евангелие или Псалтырь) наугад и читали выпавшее как указание Божие. Самый знаменитый случай — обращение Августина: в «Исповеди» он рассказывает, как в саду, в муке решения, услышал детский голос «возьми, читай», открыл послания апостола Павла на первом попавшемся месте — и выпавшие слова решили его судьбу. Августин прочёл это как прямое указание, и его обращение свершилось.
Церковь относилась к такому гаданию двойственно. С одной стороны, случай Августина освящал приём. С другой — иерархи не раз запрещали sortes sanctorum, видя в них суеверие и языческий по корню обычай, перенесённый на святую книгу. Соборы осуждали гадание по Писанию, но оно держалось в народе веками — слишком прост и притягателен был приём.
Что тут работает
Трезвый разбор книжного гадания несложен, и он поучителен.
Работает здесь прежде всего толкование. Высокий текст — Вергилий, Гомер, Писание — так богат общими образами судьбы, пути, испытания, что почти любая строка приложима почти к любому положению, если хотеть её приложить. Гадающий сам достраивает связь между выпавшим стихом и своим делом, и в этом достраивании — вся работа. Строка не «знает» твоей участи; ты вычитываешь в ней себя, а торжественность великого текста придаёт этому чтению вес.
Отсюда и сила, и слабость приёма. Сила — в том, что человек, вглядываясь в выпавшую строку, часто сам приходит к решению, которое в нём созрело: гадание служит зеркалом и толчком. Слабость — в том, что это зеркало, а не окно: оно показывает спрашивающего, а не будущее, как и тёмные ответы Дельф (см. статью о дельфийских ответах). Кто помнит это, пользуется книжным гаданием трезво — как способом расслышать себя, а не как прогнозом.
Что держать в уме
Первое. Книжное гадание — ответ через наугад открытую почитаемую книгу; у римлян это sortes Vergilianae, гадание по строкам Вергилия. Это продолжение гадания жребием: вместо дощечки с изречением — выпавшая строка великой поэмы, а логика та же — случай не случаен.
Второе. Вергилия выбрали как книгу римской судьбы, полную рока и пророчеств; гадали и по Гомеру (вплоть до особых «гомеровских оракулов» под кости). Свидетельства (жизнеописания императоров) сомнительны в частностях, но подтверждают, что приём был общеизвестен.
Третье. Приём пережил язычество, перейдя к Библии (sortes sanctorum): классический случай — обращение Августина по наугад открытому Павлу. Церковь то освящала это примером, то запрещала как суеверие. А работает книжное гадание толкованием: богатый текст приложим к чему угодно, и гадающий вычитывает в нём себя — это зеркало спрашивающего, а не окно в будущее.