Гадание по молнии — «учение о молниях», одна из трёх частей этрусской науки, наряду с чтением внутренностей и толкованием чудес. Молния для этрусков была прямым письмом богов: не случайный разряд, а брошенный с точного места неба знак, у которого можно прочесть, кто его послал, что он значит и как на него ответить. Разобрать это учение значит увидеть, как молнию — самое грозное и мгновенное явление природы — античность превратила в читаемое послание с обратным адресом, и как за этим стояла целая теология неба.
Молния как посланное слово
Основа учения — представление, что молнию метают боги, и метают осмысленно. У этрусков правом молнии обладали несколько божеств, и разные молнии принадлежали разным силам: одни бросал верховный бог сам, другие — лишь по совету скрытых богов, третьи — грозные подземные силы. Оттого первый вопрос гаруспика был не «что предвещает», а «кто метнул»: от этого зависело всё толкование.
Молния несла и предвестие, и требование. Она предупреждала — о беде, о гневе, о перемене; и она требовала ответа — искупительного обряда, «погребения» молнии, умилостивления пославшего бога. Прочитать молнию значило понять и что́ боги сообщают, и что́ теперь надо сделать.
Что читали в молнии
Приметы складывались в подробный язык, восстановимый по римским пересказам этрусских книг (Сенека, Плиний, поздний Иоанн Лид).
- Область неба, откуда пришла. Главный признак. Небо делили на области, поделённые между богами (та же разметка, что на печени из Пьяченцы, — см. отдельную статью). Молния из «доброй», обычно восточной части неба и молния из «дурной», западной или северо-западной, значили противоположное. Решало, откуда — из чьей области — она явлена.
- Направление и место удара. Куда ударила, во что, в какую сторону прошла; поразила ли храм, дерево, человека, землю.
- Вид и цвет молнии, сопровождающий гром, время суток и года.
- Последствия — что она сожгла, расплавила, оставила; сам поражённый предмет становился меченым.
Из совокупности этих признаков выводили: кто послал, добрый это знак или грозный, к чему относится, чего требует.
Разряды молний
Этрусское учение классифицировало молнии по назначению, и эта классификация показательна для их точного, «юридического» подхода к небу.
Различали молнии предупреждающие (советующие что-то сделать или не делать), подтверждающие (закрепляющие уже случившееся или решённое), грозящие бедой, отсрочиваемой обрядами, и иные разряды по силе и последствиям. Была молния, которую нельзя отвратить, — она лишь возвещала неизбежное; была такая, чьё дурное действие можно отложить или смягчить обрядом на определённый срок. Этруски верили, что бедствие, предвещённое молнией, часто можно отсрочить, но не отменить вовсе, — отсюда обряды, «выкупающие» отсрочку.
Эта градация — предупреждение, угроза отсрочиваемая и угроза неотвратимая — очень в этрусском духе: мир живёт по срокам, и гадание не только читает судьбу, но и торгуется с ней о сроке (об этом — в статье об этрусской науке).
Что делали с молнией
Молния требовала не только толкования, но и обряда. Место удара считалось священным и опасным: его огораживали, «погребали» молнию — то, во что она ударила (или собранные с места остатки, камень), закапывали с особым чином, посвящая пославшему богу, и ставили над этим местом ограду или знак (путеал, круглую каменную оградку, как над колодцем). Такое место становилось заповедным, к нему нельзя было относиться небрежно.
Смысл обряда — принять и «закрыть» посланное. Бог метнул слово; человек прочёл его, ответил жертвой и искуплением и «похоронил» знак, чтобы его сила не действовала дальше без ответа. Это делало гадание по молнии не пассивным чтением, а обменом: боги шлют — люди читают, отвечают обрядом, отсрочивают беду.
Природа и знак
Стоит назвать и разумную границу. Уже античные умы спорили, есть ли в молнии знак или это чистая физика. Сенека в «Изысканиях о природе» разбирает молнию и как явление природы, и как знамение, и замечает тонко: этруски думают, что молния послана, чтобы дать знак, а «мы» (натурфилософы) думаем, что молния случается по природе и потому может служить знаком, — то есть спорят не о том, бывает ли молния, а о том, ради знака ли она. Цицерон-скептик и вовсе не видит связи между разрядом в небе и делами людей.
Честно держать оба взгляда. Для этруска молния — посланное слово с обратным адресом; для натурфилософа — природное явление, из которого люди научились вычитывать смысл. Учение о молниях работает внутри первой картины; вне её оно остаётся памятником того, как грозную стихию превратили в читаемое послание.
Что держать в уме
Первое. Гадание по молнии — часть этрусской науки, где молния есть посланное богами слово. Первый вопрос — не «что предвещает», а «кто метнул»: разные молнии принадлежали разным богам, и от этого зависело всё.
Второе. Читали прежде всего область неба, откуда пришла молния (по той же разметке, что на печени из Пьяченцы), а также место и направление удара, вид, последствия. Молнии делили по назначению — предупреждающие, грозящие отсрочиваемой бедой, неотвратимые, — и верили, что предвещённое часто можно отсрочить обрядом, но не отменить.
Третье. Молния требовала ответа: место удара огораживали, знак «погребали» с особым чином, посвящая богу. Гадание по молнии — не пассивное чтение, а обмен с небом. А спор о том, есть ли в молнии знак или это чистая природа, шёл уже в античности (Сенека, Цицерон) — и его стоит держать открытым, как всякий вопрос о том, говорит ли мир или мы научились его читать.