Гаруспики — специалисты по гаданию, читавшие волю богов по внутренностям жертв, по молниям и по чудесным происшествиям. Рим считал это искусство этрусским и так его и называл — «этрусская наука», disciplina etrusca. Этруски, загадочный народ Италии, предшествовавший римскому величию, оставили Риму не только инженерию и обряды, но и целую систему гадания, оформленную в священные книги. Разобрать гаруспиков значит увидеть, как чужая, «варварская» по происхождению наука стала уважаемой частью римской государственной религии — и как она хранила в себе целое мировоззрение исчезнувшего народа.
Кто такие этруски и их «наука»
Этруски населяли Этрурию (нынешняя Тоскана и окрестности) до возвышения Рима и во многом сформировали раннюю римскую культуру — вплоть до того, что ранние римские цари были этрусского рода. Язык их не был индоевропейским и до конца не расшифрован; религия отличалась от греко-римской особой мрачностью, вниманием к судьбе, к загробному, к точному вычислению отпущенных сроков.
Их гадательное искусство римляне свели под именем disciplina etrusca и делили на три главные части:
- Учение о внутренностях (гаруспицина в узком смысле) — чтение печени и прочих органов жертвы; об экстиспиции есть отдельная статья.
- Учение о молниях (брунтоскопия) — толкование грома и молнии: из какой части неба, какого вида, что предвещает и как отвратить (об этом — отдельная статья о гадании по молнии).
- Учение о чудесах (прокуратия продигий) — толкование необычных, «противоприродных» происшествий (уродливые рождения, дожди камней, говорящие животные) и обряды их искупления.
Всё это было записано в священных книгах — «книгах гаруспиков», «книгах молний», «книгах судеб», — переданных, по этрусской легенде, откровением: их будто бы возвестил вышедший из борозды вещий младенец-старик Тагес и нимфа Вегойя.
Как читали мир этруски
За техникой стояло цельное мировоззрение, и оно объясняет самый дух гаруспицины.
Этрусский мир был насквозь размечен и поделён между богами. Небо делили на области, каждая под своим божеством; та же разметка ложилась на землю, на храм, на печень жертвы. Оттого важнейшим было откуда пришёл знак: молния из «доброй» четверти неба и молния из «дурной» значили противоположное; знак в «божьей» зоне печени и в «враждебной» — тоже. Гадание было чтением карты: не просто «есть знак», а «знак в такой-то области, от такого-то бога».
И этрусский мир был пронизан судьбой и сроком. Этруски верили, что народам и вещам отпущены точные сроки — «века», по истечении которых наступает предел. Отсюда мрачная точность их гадания: оно не только предвещало, но и вычисляло, сколько осталось, и искало обряды, чтобы отсрочить неизбежное. Рассказывали, что этруски знали и число отпущенных их собственному народу веков — и знали, что срок кончается.
Гаруспики в Риме
Рим перенял этрусскую науку и держал гаруспиков при государстве, но с характерной оговоркой — как чужое, но полезное знание.
Для важнейших дел, особенно для толкования грозных знамений (продигий) и молний, сенат призывал гаруспиков — часто этрусков родом или обученных по этрусской книге. Существовала и организованная коллегия (орден шестидесяти гаруспиков), к которой обращались официально. При страшных чудесах гаруспиков спрашивали: что это значит, чем прогневаны боги, каким обрядом отвратить беду, — и по их слову совершали искупления.
Но статус их был двойственным. С одной стороны — уважаемое искусство, к которому прибегало государство. С другой — оттенок чужого, «этрусского», не вполне римского, ремесла, которым кормились и странствующие гадатели невысокого пошиба. Катон бросил знаменитую фразу, что дивится, как один гаруспик, встретив другого, удерживается от смеха, — насмешка над теми, кто торгует гаданием. Так уживались официальный гаруспик, толкующий молнию по призыву сената, и рыночный гадатель того же имени.
Живучесть этрусской науки
Замечательна долговечность disciplina etrusca. Она пережила самих этрусков как народ (растворившихся в Риме), пережила республику и держалась в империи, а её остатки цеплялись за жизнь дольше многих языческих культов. В поздней античности, когда язычество отступало, к гаруспикам ещё обращались — и рассказывали, что при осаде Рима иные предлагали по этрусскому обряду свести молнии на врага. Это уже эпилог, но он показывает, как глубоко чужая наука вросла в римскую почву.
Через позднеантичных писателей (например, Иоанна Лида, собравшего сведения о молниях) обрывки этрусского учения дошли и до нас — иначе оно исчезло бы с языком этрусков почти без следа. То, что мы вообще знаем об этрусской религии, во многом дошло именно через римский интерес к их гадательной науке.
Что держать в уме
Первое. Гаруспики — гадатели по внутренностям, молниям и чудесам, а их искусство римляне звали «этрусской наукой», disciplina etrusca, и делили на учение о внутренностях, о молниях и о чудесах, записанные в священных книгах откровения.
Второе. За техникой стояло этрусское мировоззрение: мир, размеченный между богами (оттого решало, откуда знак), и мир, живущий по отпущенным срокам (оттого гадание было мрачно-точным и считало остаток жизни). Гаруспицина — не набор примет, а обломок целой картины мира исчезнувшего народа.
Третье. В Риме этрусская наука жила как чужое, но нужное знание: к гаруспикам звал сенат для толкования грозных знамений, но их же имя носили рыночные гадатели, над которыми смеялись. Она оказалась удивительно живучей, пережила самих этрусков и донесла до нас почти всё, что мы знаем об их религии. Отдельные её части — чтение печени и толкование молний — разобраны в соседних статьях; здесь важно целое: Рим гадал о самом важном чужим, этрусским искусством, и не стыдился этого.