Пифия — жрица дельфийского оракула, устами которой отвечал Аполлон. Вокруг неё наросло больше мифов, чем вокруг любой другой фигуры античной мантики: её воображают то бьющейся в припадке девой над ядовитой расщелиной, то жрицей-обманщицей на службе у хитрых жрецов. Трезвый разбор скромнее и интереснее обеих картинок. Пифия была приёмником, а не автором ответа; её состояние было управляемым, а не буйным; и главный вопрос о ней — не «что она вдыхала», а «чей голос в итоге звучал через неё».
Кто ею становился
Пифию выбирали из местных дельфийских женщин. Вопреки позднему романтическому образу юной девы, источники говорят, что в классическую пору Пифией служила зрелая женщина, часто немолодая, из простых, не обязательно знатных. По одному преданию, когда-то Пифиями были юные девы, но после случая похищения решили ставить женщин в летах — а те облачались в девичье одеяние в память о прежнем обычае.
От Пифии требовались чистота жизни и посвящение себя служению; на время службы она оставляла обычную семейную жизнь. В великие времена Дельф Пифий бывало несколько разом — по загруженности оракула их держали двух-трёх, сменявших друг друга. Особого философского образования от неё не ждали: её дело было не рассуждать, а служить каналом. Это прямо связано с теургическим пониманием медиума (о нём есть отдельная статья в соседней рубрике): сосуд ценен не умом, а способностью пропускать.
Как она готовилась и вещала
Порядок вхождения в состояние вещания был обрядовым, а не спонтанным.
- Очищение. В день оракула Пифия постилась и омывалась в Кастальском источнике; по свидетельствам, пила воду из священного источника внутри святилища.
- Лавр и окуривание. С лавром Аполлона связаны и жевание листа, и окуривание; лавр и ячменная мука сжигались на огне.
- Треножник. Пифия садилась на треножник Аполлона в адитоне — недоступной части храма, где стояли омфал, лавр и, по преданию, разлом с поднимающимся дыханием земли.
- Вещание. В этом состоянии она отвечала на поданный вопрос. Жрецы-профеты принимали её слова и передавали вопрошающему.
Спор о том, что именно вводило её в состояние — пневма из разлома, лавр, вода, пост, само устройство обряда, — разобран в статье о Дельфах. Здесь важно одно: состояние достигалось порядком, а не случайным припадком, и было воспроизводимым от раза к разу.
Буйство или собранность
Расхожий образ — Пифия в исступлении, с пеной у рта, выкрикивающая бессвязное, которое потом «переводят» жрецы. Этот образ идёт в основном от поздних, часто христианских авторов, которым выгодно было представить языческое вещание как бесноватость.
Более ранние и более осведомлённые свидетельства рисуют иначе. Плутарх, сам служивший жрецом в Дельфах, описывает вещание скорее как ровное и внятное: обычно Пифия отвечала связно, «своим» голосом, и лишь изредка, в дурных случаях, состояние становилось тяжёлым — он приводит рассказ о единственном разе, когда жрица, вещавшая против дурных знаков, впала в буйство и вскоре умерла, и подаёт это как исключение и беду, а не как норму. То есть норма — собранное вещание, буйство — сбой.
Это согласуется с теургической диагностикой отклика: подлинное несёт порядок, поддельное или сорванное — смуту. Дельфийская норма — Пифия, отвечающая внятно; исступление — знак, что что-то пошло не так.
Чей голос звучал
Самый важный и самый трудный вопрос. Между устами Пифии и ухом вопрошающего стояли жрецы-профеты, толкователи и распорядители. Что именно они делали, спорно.
По одной версии, Пифия вещала темно и бессвязно, а жрецы облекали это в осмысленную, часто стихотворную форму, — тогда «голос бога» во многом был голосом жрецов. По другой, более осторожной, Пифия отвечала сама и внятно, а жрецы лишь записывали, упорядочивали, при нужде перекладывали в стихи, — тогда голос был её. Истина, вероятно, посередине и менялась со временем: рано вещание могло быть страннее и требовать оформления, позже — проще и прямее.
Как бы то ни было, ответ Дельф — продукт устройства, а не одной Пифии. Через неё приходило нечто, но форму, а иногда и смысл придавали жрецы и сам порядок оракула. Кто хочет понять, как Дельфы «отвечали», должен держать в уме всю цепочку, а не только жрицу на треножнике. О том, как читались и толковались готовые ответы, — отдельная статья.
Что держать в уме
Первое. Пифия — медиум, приёмник, а не автор. Её выбирали не за ум и не за знатность, а для служения каналом; её ценность — в способности пропускать, а не изрекать от себя.
Второе. Норма вещания — собранность, а не буйство. Образ бесноватой прорицательницы — поздняя, во многом враждебная карикатура; ранние свидетельства говорят о внятном ответе, а исступление считали сбоем и бедой.
Третье. Голос оракула — голос устройства. Между Пифией и вопрошающим стояли жрецы, и от их роли зависело, чьим в итоге голосом звучал бог. Пифия — важнейшая, но не единственная часть машины; сводить Дельфы к ней (и тем более к тому, чем она дышала) значит терять из виду половину оракула.