Гавайский пантеон обычно подают как список из четырёх имён. На деле счёт другой: гавайцы говорили о четырёх тысячах, о сорока тысячах и о четырёхстах тысячах богов — три числа, которые вместе значат «столько, что не сосчитать». Работа шла не с пантеоном, а с конкретным богом конкретного дела, и по этому признаку её и стоит разбирать.
Четверо больших
Кӯ — стоящий. Его область — усилие, направленное вовне: война, но также рубка леса, постройка лодки, рыбная ловля. У Кӯ десятки форм, и каждая работает по своему делу: Кӯкаилимоку, «Кӯ, хватающий острова», был боевым богом Камеамеа I и получал самые тяжёлые жертвы; другая форма Кӯ — покровитель тех, кто валит охиа на каноэ, и к ней обращались лесорубы. Одно имя — разные адресаты, и подменять их нельзя.
Кане — предок людей и хозяин пресной воды. Всё, что течёт и оживляет: источник, дождь, солнце, рост. Его знак — вода, налитая в тыкву, и его чаще прочих поминали в домашнем обиходе, потому что вода нужна каждый день.
Лоно — земледелие, дождь с тучей, мир и урожай. Его время — макахики, четырёхмесячный сезон, начинающийся с восходом Плеяд поздней осенью. На это время война была под запретом, вожди собирали подать, изображение бога обносили по кругу вдоль всего острова, шли состязания и игры. Годовой ритм гавайской обрядности задавался именно этим: полгода Кӯ, четыре месяца Лоно.
Каналоа — океан, глубина, дальнее плавание. Его почти всегда называют в паре с Кане, и в старых молитвах они идут рядом. Миссионерская литература XIX века упорно приравнивала Каналоа к дьяволу, потому что искала в чужом пантеоне привычную пару; это чистая подстановка, и в гавайских текстах ей нет опоры.
Пеле и её семья
Пеле — не «богиня вулкана» в смысле олицетворения стихии. Она хозяйка, живущая в кратере Халемаумау на Килауэа, с семьёй, историей, любовниками и врагами. Младшая сестра Хииака ходила за её возлюбленным через все острова и по дороге лечила и убивала; старшая Намака — море, и вражда сестёр объясняет, почему лава и вода встречаются с шипением. Брат Камохоалии — акула. Соперник и любовник Камапуа'а — свиной человек, и его область — дождь и заросли, то есть ровно то, что лаву гасит и зарастает поверх неё.
Отдельно стоит Полиаху, снежная хозяйка Мауна-Кеа, противница Пеле по холоду.
Пеле — самый живой адресат гавайской обрядности сегодня. К кратеру носят дары, при извержении к потоку выходят и говорят, а не только снимают. Тут же лежит и самое известное правило: ягоду охело, растущую на склонах, не едят, не предложив ветку хозяйке. Это правило старое и проверяемое по документам: в 1824 году высокородная христианка Капиолани публично съела охело на краю кратера, чтобы доказать, что Пеле не существует, и этот эпизод разбирают до сих пор — как с одной стороны, так и с другой.
Боги ремёсел
Практическая гавайская обрядность держится не на больших именах, а на покровителях занятий.
- Лака — хула. Алтарь в школе танца ставится ей, и как это устроено, разобрано отдельно в статье о хуле как обряде.
- Кӯула — рыболовство. По берегам стоят его коа, небольшие каменные площадки-святилища; первую пойманную рыбу клали туда, и рыбак, не отдавший первой рыбы, считался лишившимся удачи по собственной вине.
- Лонопуха — врачевание. Знахарь-травник, кахуна лаау лапаау, работал под ним, и растения собирались с обращением к нему, а не молча.
- Резчики, строители домов, ловцы птиц, изготовители сетей — у каждого цеха свой бог и своя молитва к началу работы.
Слово кахуна значит просто «мастер, знающий своё дело», с обязательным уточнением, какое именно: кахуна-лекарь, кахуна-резчик каноэ, кахуна-молитвенник. «Кахуна» без уточнения — примерно как «специалист» без указания области. Об этом стоит помнить, читая объявления о курсах.
1819 год и что уцелело
Гавайскую религию отменили не миссионеры. Осенью 1819 года, через полгода после смерти Камеамеа I, его сын Лихолихо по настоянию вдов старого короля публично сел есть вместе с женщинами — то есть нарушил основной пищевой капу. Дальше по островам пошёл приказ жечь изображения и разбирать хеиау, храмовые площадки. Часть знати сопротивлялась, дошло до сражения, в котором сторонники старого порядка проиграли. Первые миссионеры сошли на берег весной 1820 года — на землю, где храмы уже стояли пустыми.
Это важно для понимания того, что уцелело. Рухнул государственный слой: храмы, человеческие жертвы, сословный порядок капу, жреческие коллегии при вождях. Уцелел домашний: родовые духи-хранители, лечение, рыбацкие правила, хула, обращение к Пеле. Гавайская обрядность двести лет держалась в семьях, и оттуда же вышла обратно в 1970-е, когда началось сознательное возрождение.
Как обращаются сегодня
Порядок подношения, хоокупу, устроен просто и делается открыто.
- Собираешь дар. Годится то, что растёт и живёт: свёрток в листе ти, соль, водоросли, кусок таро, цветок, корень авы. Деньги, монеты, пластик и бутылки — не дар; на популярных местах их выгребают мешками, и это мусор, а не обряд.
- Заворачиваешь в лист ти и перевязываешь. Как это делается и почему именно ти — в статье о ти-листьях и очищении.
- Приходишь чистым, не в спешке, не сразу после ссоры. Женщинам в некоторых семьях в определённые дни к таким местам не ходят — это семейное правило, и оно не обсуждается снаружи.
- У края места останавливаешься и говоришь вслух: кто ты, чей ты, зачем пришёл. Своим именем и на своём языке. Молчаливое «мысленное обращение» здесь не в счёт — обращение произносится.
- Кладёшь дар, не бросаешь. На камень, на край, на землю — но кладёшь.
- Не берёшь ничего взамен: ни камня, ни песка, ни ветки.
- Уходишь, не поворачиваясь спиной там, где это принято, и не празднуешь удачу на месте.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону традиции — называние, признание места, просьба, отпуск:
Хозяйка этого огня, я не с пустыми руками и не с пустым ртом.
Имя моё такое-то, род мой оттуда-то, дом мой далеко отсюда.
Я пришёл не смотреть на тебя, а стать перед тобой.
Вот принесённое: зелёное, солёное и живое, всё, что я нёс сюда в руках.
Пусть моя нога здесь ступает легко и не там, где мне не место.
Что твоё — остаётся твоим, до последнего камня.
Дай мне уйти отсюда так же, как я пришёл, и не тяни за мной.
Что закрыто
Прямо и без обиняков: посвятительный контур на Гавайях есть, и он не публичный.
Не публикуются и не передаются со стороны: полные пуле, длинные обрядовые речения, которые в старом укладе следовало произнести без единой ошибки — сбившийся жрец считался испортившим дело целиком; внутренний порядок школ, в том числе выпускной обряд уники; семейные обряды, связанные с костями умерших и с обращением родича в родового хранителя; правила конкретной семьи о её собственных местах.
Всё это получают от живого учителя, внутри гавайской семьи или школы, и обычно после долгого срока чёрной работы. Никакой курс, никакая книга и никакой «инициационный семинар» этого не заменяют — и почему по-русски продают именно суррогат, разобрано отдельно в статье о новой эре и присвоении полинезийского.
Открыто при этом много: язык, публично изданные тексты и песнопения, правила поведения на местах, хоокупу, работа с ти, знание о том, кто чей бог и по какому делу. Этого хватает, чтобы вести себя как взрослый человек в чужом доме, — а именно этого гавайцы от приезжих и ждут.