Тохунга — маорийское слово для мастера: того, кто знает дело до конца и отвечает за него перед племенем. Слово одного корня с полинезийскими названиями знатока и означает не «шаман» и не «колдун», а специалиста. Тохунга резал дерево, вёл лодку по звёздам, лечил травами, держал родословные, произносил чины, и каждая из этих специальностей была отдельной профессией с отдельным обучением.
Разряды
Уточнение всегда идёт вторым словом, и по нему видно, чем человек занят:
- тохунга ахурева — высшая жреческая ступень, отвечающая за самые тяжёлые чины;
- тохунга рогоа — лекарь, работающий растениями и водой;
- тохунга факаиро — резчик по дереву, и тохунга та моко — мастер татуировки; оба работают под тапу на весь срок работы;
- тохунга тараи вака — строитель лодок, от выбора дерева до спуска на воду;
- тохунга кокорани — знающий звёзды, календарь и приметы неба;
- тохунга матаките — видящий, тот, кому даётся предвестие;
- тохунга макуту — работающий на вред и на возврат; о его ремесле есть отдельная статья.
Разряды не равны. Резчик и строитель лодок — уважаемые мастера, но чин над мёртвыми, над войной и над землёй ведут не они.
Варе вананга
Учили в варе вананга — «доме знания». Это не школа в привычном смысле, а закрытая передача: несколько отобранных учеников, срок в несколько лет, занятия в холодную половину года, когда нет полевых работ.
Устройство, повторяющееся в описаниях:
- Отбор. Брали немногих, чаще из старших линий, по способности запоминать и по характеру. Отказ не был позором: неспособного берегли от того, чего он не потянет.
- Тапу на ученика. На весь срок ученик выходил из обычной жизни: отдельное жильё, ограничения в еде, запрет на близость, запрет касаться пищи руками во время занятий. Логика этих ограничений разобрана в статье о тапу и ноа: учат высокому, значит, ученик должен быть в высоком состоянии.
- Заучивание наизусть. Основа — родословные, чины, перечни имён, названия звёзд и растений, песни, история переселений. Ошибка не допускалась вообще: сбившийся на слове, по маорийскому счёту, обрушивает чин на себя, и на этом стоит вся строгость обучения.
- Проверка. Ученику давали задачу, результат которой видно: вылечить, найти, предсказать, провести чин. Дальше решала община.
- Выход. Завершение учёбы закрывалось обрядом, который переводил человека из состояния ученика в обычное и одновременно ставил его в новую должность.
Содержание высших чинов здесь не приводится. Оно принадлежит конкретным племенам, часть его не публикуется по их прямому решению, и передаётся оно живым человеком живому человеку. Выдумывать «закрытую часть» в этой теме — подделывать чужой дом.
Как он живёт
Быт тохунга во время работы устроен вокруг того, что он находится под тапу и опасен для обычного.
Еда. Работающий тохунга не касается пищи руками: его кормят с рук, либо он ест особым образом, не притрагиваясь. Приготовленная еда обладает свойством снимать тапу, а снятое тапу означает сорванную работу.
Отдельность. Он не спит в общем доме, не входит в места, где готовят, не подходит к роженице и к больным, если только не лечит их сам.
Плата. Тохунга получал дарами и трудом: едой, тканью, работой на его участке, долей улова. Отказ платить считался порчей самой работы; в этом маорийский счёт совпадает с андским, о чём говорится в статье о трезвом аудите андской практики.
Ответственность. За неудачу отвечали. Лекарь, потерявший больного, объяснялся перед родом; предсказавший неверно терял ману; резчик, чья работа развалилась, терял заказ. Устройство этого счёта разобрано в статье о мане: знание подтверждается результатом, который видят другие.
Рабочее переложение того, чем открывают работу:
Не сам по себе я стою здесь и не своим голосом говорю:
за мной те, кто учил меня, и те, кто учил их, и дом, где меня учили.
Что мне передали — то я держу целым и не убавляю от него ни слова.
Беру только своё дело и чужого не трогаю.
Пусть сказанное встанет ровно, и пусть будет видно, встало оно или нет.
Земля подо мной, гора за спиной, вода перед лицом — стойте при мне, пока я работаю.
Начато по правилу, и по правилу будет закрыто.
Век запрета
Отдельная и важная часть темы — то, что случилось с ремеслом в XX веке.
В 1907 году в Новой Зеландии был принят закон, поставивший практику тохунга под уголовный запрет: человек, выдающий себя за тохунга и берущийся лечить, подлежал штрафу и заключению. Поводом послужили и деятельность влиятельного религиозного лидера того времени, и вполне реальные случаи, когда людей с тяжёлыми болезнями лечили заговорами до смерти, — эпидемии, выкашивавшие маорийские общины, были свежей памятью. Закон поддержала и часть маорийской элиты, включая деятелей, которые сами были врачами и видели в нём защиту своего народа.
Последствия оказались не теми, на которые рассчитывали. Практика ушла в подполье, открытое обучение прервалось, передача знания сузилась до нескольких семей, а вместе с лечением под запрет попала и вся обрядовая сторона. Закон отменили только в 1962 году, и к тому моменту потерянного было больше, чем спасённого.
Обратное движение началось с 1970-х вместе с общим возрождением языка и культуры. Сегодня положение другое: маорийское лечение растениями признано, работает в связке с обычным здравоохранением и частично финансируется государством; языковые школы и племенные учебные заведения вернули передачу знания в открытую форму. Слово «тохунга» вернулось в обиход, и им снова называют мастеров — не только обрядовых.
Как отличить тохунга от самозванца
Признаки, работающие на практике, и они же — общие для всей рубрики:
- Названа специальность. Настоящий говорит, чем именно занимается. «Тохунга вообще» не существует.
- Есть племя и есть родословная. Маорийское представление начинается с горы, реки, лодки предков и имени рода, и это проверяемо.
- Есть учителя и есть те, кто за него отвечает. Никто не назначает себя сам.
- Он живёт там, где практикует, и его знают соседи.
- Он не берёт чужого дела. Лекарь не снимает макуту, а отправляет к тому, кто этим занимается.
- Он не продаёт посвящений и не выдаёт сертификатов — тем более иностранцам за деньги.
- Он не запрещает врачей. Современные маорийские целители работают вместе с медициной, и на этом стоит их положение; те, кто требует бросить лечение, повторяют ровно ту историю, из-за которой в 1907 году и приняли закон.
Признаки отклика и что делать, если пошло не так
Отклик в этой традиции читают по обычному: больной пошёл на поправку, ссора улеглась, дело сдвинулось, человек начал спать. Отдельным знаком считают сон, в котором показывается предок, и спокойное поведение места, где шла работа.
Плохо, когда после чина человеку хуже, а вокруг начинают искать виноватого. Здесь маорийская практика даёт разумное правило: сначала проверь своё. Не нарушено ли тапу, не взято ли чужое, не осталась ли ссора неразвязанной. Дальше — к тому, кто умеет, и параллельно к врачу, потому что за большинством затяжных бед стоит болезнь, а не чужая работа. И к тому, кто требует от тебя всё больше денег и всё больших тайн, второй раз ходить не надо: у настоящего мастера цена названа один раз и работа кончается, а не длится вечно.