Макуту — маорийское имя для наведённого вреда, и слово это до сих пор в живом обороте: его произносят в новозеландских новостях, в судебных отчётах и на семейных собраниях. Устроено оно не как «злая магия» вообще, а как работа со словом и с посредником, и внутри традиции у него есть точный противовес — процедура снятия, которую проводят публично и всей роднёй.
Что называют макуту
Значение слова шире, чем «порча»: макуту — это и сама работа, и состояние того, на кого она направлена, и в некоторых оборотах — проклятие как объявленная угроза. Ключевое различие проходит не между «белым» и «чёрным», а между правомерным и неправомерным.
Правомерное макуту — это наказание за нарушение: за попранное тапу, за посягательство на землю, за убийство, за оскорбление рода. Его накладывает тот, кто имеет право, и оно считается восстановлением порядка. Неправомерное — работа из зависти или по найму. Разница ровно та же, что у андского курандеро и брухо, и границу здесь проводят по основанию, а не по приёму.
Второе важное различение — макуту и нарушение тапу. Человеку стало плохо: заболел, посыпалось хозяйство, начались смерти в семье. Первым делом знающий выясняет, не сам ли он на себя навлёк — не наступил ли на запретное место, не съел ли еду там, где нельзя, не тронул ли то, что под запретом. Устройство запретов разобрано в статьях о табу и о тапу и ноа. Только если своей вины нет, дело поворачивают в сторону чужой работы.
Как это делалось
Три опоры, и они узнаваемы по всей Полинезии.
Слово. Основа работы — каракиа, произносимая формула. Её сила в точности: чин произносят целиком и без запинки. Сбившийся на слове, по маорийскому счёту, обрушивает работу на себя, и это правило повторяется во всех записях. Из-за него чины никогда не передавали небрежно и учили годами; здесь тексты не приводятся, потому что они принадлежат конкретным племенам и линиям и сочинять их подделку нельзя.
Посредник. Слово посылают не в пустоту, а по следу: работают с волосом, слюной, обрезком одежды, остатками еды, землёй со следа, щепкой от вещи. Предмет-посредник в записях назван особым термином, и термины эти по племенам расходятся. Из этого вытекает бытовая осторожность, общая для всей Полинезии: не бросать своих объедков, не оставлять волосы, не давать одежду кому попало. Та же логика подробно разобрана в статье о гавайской работе на смерть.
Направление. Работу направляют на человека, но также и на место, на дом, на лодку, на посев, на рыбное место. Наложенное на место макуту действует на всех, кто туда войдёт, и потому его положено объявлять.
Как это выглядит с той стороны
Признаки, по которым в общине подозревали макуту, довольно устойчивы:
- болезнь без причины, начавшаяся сразу после ссоры или после того, как человек взял чужое;
- беды пошли полосой и сразу по нескольким линиям: здоровье, деньги, родня;
- в семье умирают один за другим, и смерти читаются как связанные;
- сны с преследованием, невозможность спать, ощущение чужого в доме;
- у человека «пропала мана»: он перестал справляться с тем, что делал всю жизнь.
Последнее для маори говорит больше остального. Про сбитого макуту говорят не «он болен», а что он лишился опоры — линии, права, действенности. Отсюда и лечение: не «выгнать сущность», а вернуть человека на его место.
Снятие
Обряд снятия макуту делается и сегодня, и делается публично: с роднёй, при свидетелях, в известном месте, а не тайком.
Устройство, общее для большинства описаний:
- Разбирают причину. Знающий выясняет, что произошло: нарушение тапу, чужая работа или ссора внутри рода. От ответа зависит всё дальнейшее, и часто на этом шаге дело и заканчивается — тем, что человека мирят и он возвращает взятое.
- Собирают родню. Снятие без родни считается недоделанным: макуту бьёт по роду, значит, и снимается родом.
- Работают с водой. Вода — основное средство, которым состояние переводят в обычное: омовение, окропление, погружение, чаще всего на рассвете и в проточной воде. Это тот же механизм ваканоа, что описан в статье о тапу и ноа.
- Говорят чин — каракиа снятия, произносимая тем, кто имеет на это право.
- Возвращают — по обстоятельствам: отдают взятое, снимают обиду, извиняются перед тем родом, чьё тапу нарушено.
- Закрывают едой. Общая трапеза заканчивает дело и делает состояние обычным. Приготовленная пища здесь — не угощение, а инструмент.
- Не поднимают заново. Закрытое дело закрыто; возвращаться к нему считается новым нарушением.
Рабочее переложение того, чем закрывают снятие:
То, что легло на тебя, легло не по твоему делу и не по твоей вине.
Слово, сказанное против тебя, я не повторяю — я его развязываю.
Вода сверху и вода снизу: что налипло — сходит, что вошло — выходит.
Имя твоё возвращается к тебе, земля твоя возвращается к тебе, руки твои снова твои.
Кто послал — тому его слово и остаётся, и мы за ним не гонимся.
Родня стоит вокруг, и через неё сюда больше не пройдёт.
Ешьте — и на этом кончено.
Опасность самого снятия
Здесь надо сказать без смягчения, потому что тема даёт настоящие трупы, а не страшилки.
В 2007 году в Новой Зеландии обряд снятия макуту, проводившийся родственниками над молодой женщиной, закончился её гибелью: во время многочасовой процедуры ей вливали большое количество воды, в том числе в глаза, и она захлебнулась. Дело дошло до суда, было громким и обсуждалось по всей стране, в том числе внутри маорийского сообщества, которое высказалось об этом жёстко: снятие макуту — дело знающего человека, а не самодеятельность родни, доведённой до отчаяния.
Из этого случая вытекают вполне практические правила, и они не выдуманы задним числом, а звучали от самих носителей:
- обряд ведёт тот, кто умеет, и его знают по имени в его же общине;
- обряд не длится сутками и не строится на изнурении;
- никакого удержания силой: человека не связывают, не запирают и не заставляют;
- вода — не средство наказания; заливание, погружение против воли и всё, что мешает дышать, к традиции отношения не имеет;
- если человеку становится физически плохо — вызывают скорую, и это не срывает обряд, а спасает его от превращения в уголовное дело;
- психиатрический диагноз — не макуту: там, где идёт психоз или тяжёлая депрессия, обряд не заменяет лечения, и добросовестные тохунга сегодня говорят об этом сами.
Закон и век запретов
Отдельная линия истории — государственное давление. В начале XX века в Новой Зеландии действовал закон, поставивший практику тохунга под уголовный запрет; он был отменён только в 1960-е. Работал он в основном против целителей, а не против колдунов, и главным его последствием стало то, что практика ушла в подполье, а передача прервалась в нескольких поколениях. Подробнее об этом — в статье о тохунга.
Сегодня положение обратное: рогоа — маорийское лечение растениями и работа с тапу — признано и частично встроено в систему здравоохранения, а снятие макуту существует как известная всем процедура. Это не значит, что макуту стало «культурной метафорой»: люди, которые к нему обращаются, имеют в виду ровно то, что говорят.
Признаки и что делать, если пошло не так
Хороший исход читается просто: человек начинает спать, возвращается аппетит, полоса неудач обрывается на чём-то заметном — нашлась работа, помирились роды, вернулось взятое.
Плохой: после обряда становится хуже, нарастает страх, человек не спит третью ночь, начинает говорить о преследовании. Это читается двояко — либо дело не разобрано до корня, либо за «макуту» стоит болезнь. Оба случая ведут в одно место: к человеку, который умеет, и к врачу, причём одно другому не мешает.
И правило, которым маори закрывают эту тему сами: не обвиняй вслух, пока не знаешь. Обвинение в макуту ссорит роды на поколения, а вражда родов убила куда больше людей, чем любые каракиа.