Табу — не «запрет из суеверия» и не список того, чего боялись дикари. Полинезийское тапу (на Гавайях капу) размечает отношения между людьми и силой: оно говорит, что вот это связано с богами, предками или вождём, а значит, приближаться к нему опасно — и для человека, и для самой вещи. Запрет здесь работает как ограждение вокруг высокого напряжения, а не как строчка в кодексе нравов.
Откуда слово и что оно испортило
В английский «taboo» попал из отчёта об экспедиции Кука в конце XVIII века и почти сразу оторвался от источника, превратившись в обозначение любого неприличного запрета. Обратный перевод этого европейского значения на океанийский материал и породил представление о полинезийцах как о людях, опутанных иррациональными табу.
В самих языках слово стоит в другом ряду. Тапу — состояние, а не правило: предмет, место или человек находятся в тапу, как находятся под давлением или под током. Противоположность ему — ноа, состояние обычное, свободное, разряженное; переход между двумя состояниями делается обрядом, и этому посвящена отдельная статья.
Два источника запрета
Тапу бывает врождённым и наложенным, и это разделение практическое.
Тапу по природе вещей. Тапу само по себе то, что стоит близко к границе жизни: мёртвое тело и всё, что с ним соприкасалось; кровь; роды и роженица; больной перед смертью; место погребения. Тапу человеческая голова — вместилище самого высокого в человеке, отсюда правило не касаться чужой головы. Тапу вождь целиком, вплоть до его тени, одежды, объедков и остриженных волос. Тапу мастер во время работы — резчик, татуировщик, строитель лодки, — и на срок работы он выходит из обычной жизни.
Тапу по объявлению. Вождь или знающий человек накладывает запрет на участок леса, на отмель, на реку, на дерево, на дом. У маори это называется рахуи, и знак его — столб или связка на видном месте. Причины бывают разные и вполне земные: дать рыбе восстановиться, сохранить урожай до общего сбора, закрыть воду после того, как в ней утонул человек. Рахуи ставят и сегодня — после несчастного случая на побережье, после мора в устье реки, — и это работающий институт, с которым считаются власти.
Гавайская система капу
На Гавайях запрет был встроен в государственный порядок, и его знают лучше других, потому что известна дата его отмены.
Что входило в систему:
- айкапу — раздельная еда: мужчины и женщины ели в разных домах, женщинам были запрещены свинина, бананы, кокос и ряд рыб; готовили пищу для мужчин и женщин в разных печах;
- капу моэ — простирание ниц перед высшим вождём; его тень, упавшая на дом простолюдина, делала дом капу;
- запреты по срокам — периоды, когда нельзя выходить в море, шуметь, ловить определённую рыбу, ходить в определённые места;
- храмовые запреты, ограждавшие святилище и жреца.
Наказание за нарушение мыслилось двояко: боги отвечали сами, болезнью и смертью, а люди добавляли своё — вплоть до казни. Единственным выходом для нарушителя было убежище, пуухонуа: добравшийся до него живым получал очищение и возвращался.
Система рухнула быстро и изнутри. В 1819 году, вскоре после смерти Камеамеа I, вдовствующая старшая вождиня вместе с матерью нового короля добилась того, чтобы молодой король сел есть вместе с женщинами. Публичная совместная трапеза уничтожила айкапу, а с ней и остальную конструкцию: храмы были оставлены, изображения богов сожжены. Христианские миссионеры прибыли годом позже — на уже опустевшее место, и это ломает привычную схему «миссионеры разрушили».
Как тапу работает в обиходе
Запрет размечает не только святыни, но и повседневность, и делает это через несколько сквозных правил.
Голова отдельно от еды. Раз голова тапу, а приготовленная пища — ноа и обладает свойством разряжать тапу, они не должны сходиться. Отсюда: не класть шапку и расчёску на стол, где едят; не садиться на стол и на подушку; не передавать еду над чьей-то головой; не сушить одежду на кухне вместе с посудой. Это соблюдается в Новой Зеландии и сегодня, включая учреждения и больницы.
Смерть отделена от жизни. С кладбища и с похорон уходят, вымыв руки; пищу на поминках едят отдельно от места, где лежало тело; вещи умершего проходят обряд. Человек, работавший с телом, не готовит и не касается еды руками, пока с него не снимут состояние.
Работа мастера отгорожена. Пока идёт резьба или татуировка, мастер и работа находятся под запретом: не есть в мастерской, не пускать посторонних, не касаться незаконченного. Мастера в это время нередко кормили с рук или через приспособление, чтобы он сам не притрагивался к еде.
Запрет разделяют, а не прячут. Тапу объявляется вслух и обозначается знаком. Скрытый запрет считается бессмысленным: он должен предупреждать.
Рабочее переложение объявления запрета:
Слушайте, кто рядом и кто придёт после: это место я закрываю.
От камня и до воды, от воды и до тропы — не ходить, не брать, не ловить.
Не потому, что жалко, а потому, что здесь тяжело и нужно время.
Кто возьмёт отсюда — возьмёт вместе с этим то, чего не просил.
Знак поставлен на виду, и слово сказано при людях.
Срок выйдет — сниму сам, при тех же свидетелях.
До того — закрыто.
Что бывает при нарушении
Внутри традиции последствие нарушенного тапу не наказание, а следствие — как ожог. Оно приходит само и не зависит от намерения: нарушивший по незнанию заболеет так же, как нарушивший нарочно. Описывают это как болезнь, слабость, полосу неудач, гибель скота, а в тяжёлых случаях — смерть, часто через некоторое время.
Лечение соответственно тоже не покаяние, а снятие состояния: очищение водой, обряд, приготовленная еда, участие человека с достаточной маной. Порядок этого разобран в статье о тапу и ноа. Отдельная линия — когда болезнь приписывают не своему нарушению, а чужой злой работе; различают их знающие, и об этом идёт речь в статьях о макуту и о посылании порчи.
Чем это отличается от суеверия
Разница видна по трём признакам, и они же — критерий, чтобы не спутать.
- У тапу есть автор и срок. Кто-то его наложил, и кто-то может снять. Суеверие безадресно и бессрочно.
- У тапу есть предмет отношения. Оно всегда указывает на связь между человеком и чем-то высшим или опасным: с богами, с мёртвыми, с землёй, с чужой маной. Это разметка отношений, а не список примет.
- Тапу обратимо процедурой. Есть обряд, который делает вещь ноа, и есть люди, имеющие право его провести. Суеверие процедуры не имеет.
И последнее, что стоит сказать приезжему. Тапу в Полинезии — не музейная вещь: на маорийском марае, на гавайском храмовом основании, у рахуи на пляже правила действуют сейчас, и нарушение задевает не «духов», а живых людей, для которых это их дом и их мёртвые. Спросить, куда можно, — нормально и ожидаемо. Не спросить и пройти — единственная по-настоящему грубая ошибка.