Одежды на похоронах три разряда, и путать их нельзя: смертное, которое готовят заранее и в котором лежат; то, что снято с тела перед обмыванием; и то, что осталось в сундуке после человека. Каждый разряд идёт своей дорогой — в гроб, в огонь, к чужим людям. Ниже — как шьют смертное, где его держат, что с него нельзя делать и как правильно раздать оставшееся, чтобы вещи не потянули за собой хозяина.
Смертный узел
Себе на смерть собирают заживо, и в этом нет ничего мрачного: узел лежит в сундуке годами, его перебирают, проветривают, подкладывают. Готовит его сам человек, чаще женщина себе и мужу. Собрать смертное — то же, что справить приданое: работа спокойная и обязательная.
Состав узла в общем виде:
- Рубаха — длинная, чистого холста, у женщины с ней юбка или сарафан.
- Саван или покрывало — полотнище, которым накрывают сверху; в части губерний савана нет вовсе, покойника кладут в обычном платье и накрывают холстом.
- Платок для женщины, шапка для мужчины — но шапку часто не надевают, а кладут рядом.
- Пояс — обязательная вещь; без пояса не хоронят.
- Обувь — мягкая: чуни, лапти, коты, вязаные чулки. Сапоги на покойнике почти не встречаются, и на это дают простое объяснение: идти далеко, обувь нужна лёгкая.
- Полотенце — под голову и в руку.
Держат узел на дне сундука или на чердаке, отдельно от носильного. Показывать его посторонним не принято, мерить — нельзя никому и ни при каких условиях. Тот, кто примерил чужое смертное, «примерил и смерть».
Как шьют
Здесь правила самые жёсткие, потому что шитьё смертного делается наоборот против обычного.
- Шьют вперёд иголкой, крупным стежком, «на живую нитку». Обратного шва и закрепок не делают.
- Узлов не вяжут — ни на нитке, ни на завязках. Конец нитки просто оставляют. Узел в низовом счёте связывает, а покойнику надо развязанное; та же логика работает при родах и разобрана в статье о развязывании узлов и открывании замков.
- Иглу ведут от себя, а не к себе.
- Пуговиц не пришивают, крючков и застёжек не ставят; всё держится на завязках, и завязки закрепляют бантом, а не узлом.
- Шов часто оставляют наружу, изнанкой вверх — вещь для того света, и она вывернута против нашего.
- Шьют при дневном свете, не по вечерам, и не в праздник.
- Ткань не режут ножницами по метке зубами, лишний лоскут не бросают на пол: обрезки складывают и потом кладут в гроб или сжигают вместе с соломой.
Тому, кто шьёт чужое смертное, тоже отдают долю — хлеб, платок, иголку с ниткой. Работу эту берут те же старухи, что моют.
Формула держит все обязательные части заговора — её говорят, начиная первый шов:
Сажусь я, раба Божия имярек, к окошку светлому, беру иглу стальную, нить суровую, некручёную. Шью не к себе, а от себя, шью не узлом, а простым стежком, шью не живому, а отжившему. Рубаха белая, дорога дальняя, ходок неближний. Не свяжись, нитка, не завяжись, узел, не закройся, ворот, не удержи, пояс. Что скроено — то и надето, что надето — то и унесено. Мне игла — обратно, тебе рубаха — вперёд. Кто мерил — не примерил, кто шил — не сносил. Слово мое сшито, дело мое крепко. Аминь.
Что снимают с тела и куда это идёт
Одежда, в которой человек умер, и бельё, на котором лежал больной, — вещество того же разряда, что обмывочная вода. Держать это в доме нельзя.
Разбор идёт сразу после обмывания, тремя кучами:
- В огонь. Всё, что было под телом и на теле в час смерти: нательная рубаха, портки, подстилка, тряпьё, которым подтирали. Жгут не в печи и не во дворе, а за околицей вместе с соломой, на которой мыли.
- В долю обмывальщикам. Целые, годные вещи, снятые с покойного, — их берут те, кто мыл. Это разобрано в статье об обмывальщиках и их доле.
- В воду или в землю в глухом месте. Там, где не жгут, бельё умершего от заразной болезни бросают в реку или закапывают за огородами. Ни в стирку, ни в перешивку это не идёт.
Постель — перина, подушка, тюфяк — разбирается отдельно. Перо из подушки, на которой умирали тяжело, вытряхивают и жгут, наволочку отдают, а саму постель три дня держат на морозе или на солнце и только потом вносят обратно.
Оставшееся: сроки и раздача
Всё, что осталось в сундуке, до сорокового дня трогать нельзя. Дом на этот срок держит вещи как чужие — они ещё принадлежат хозяину, потому что хозяин ещё при доме.
Порядок такой:
- Сразу после смерти одну рубаху покойного вешают на видном месте — на жердь, на гвоздь у окна, за печь — и не трогают. По ней смотрят, приходил ли он: помятый ворот, сбитый рукав читают как след.
- До девятого дня сундук не открывают вовсе.
- С девятого до сорокового можно перебрать и проветрить, но не носить, не дарить, не продавать и не перешивать.
- На сороковой день раздают. Это часть проводов и делается в тот же день, что и всё остальное, разобранное в статье о сороковинах.
- Что не разошлось на сороковины, добирают на годовщину; после года держать вещи покойного в сундуке считается неправильным — «не отпустил».
Раздают чужим, не своим: нищим, страннику, бобылке, соседям победнее, в богадельню, в церковь. Условие одно и оно проговаривается вслух: взявший обязан носить и поминать. Вещь работает как заместитель — покойного одевают через живого.
Текст под эту задачу, при раздаче:
Прими, добрый человек, не с торга, не с дарения, а с поминовения. Носи, не жалей, износи, не кинь. За тобой рубаха, за рубахой имя, за именем поминание. Раб Божий имярек, вот тебе тепло, вот тебе одежда, вот тебе память людская. Ты одет, ты обут, ты не наг и не бос, тебе на нас обиды нет. Кто носит — тот поминает, кто поминает — тому и здоровье. Аминь.
Запреты
- Не носить одежду покойного в доме до сорокового дня, а по строгому счёту — до года. Кто наденет раньше, тот сохнет, и это говорится не как предостережение, а как известная цена.
- Не перешивать и не перекраивать вещи умершего. Перешитое переносит на нового хозяина болезнь, от которой человек умер. Хочешь пустить вещь в дело — отдай её за пределы дома целиком.
- Не продавать — за деньги вещь не отходит, а тянется обратно.
- Не отдавать своей молодёжи: девке и парню на выданье вещи покойного не идут, это прямо считается порчей на брак.
- Не класть в приданое и не мешать со свадебным добром.
- Не отдавать беременной.
- Не оставлять на видном месте после сороковин ту самую рубаху, что висела: её отдают вместе со всеми.
- Не хоронить в чужом. Смертное берут своё; если умер бедняк и своего нет, общество собирает новое, а не снимает с чьего-то плеча.
- Не класть в гроб живое чужое — платок или рубаху живого человека, попавшую туда, вынимают до закрытия, иначе владелец пойдёт следом.
Отдельная линия — использование одежды покойного в работе. Нитка, выдернутая из савана, лоскут смертной рубахи, пояс — сырьё для сушки и для присухи наравне с мылом и водой обмывальщиков; берут их обычно у тех же старух. Приём знают повсеместно, и он же объясняет, почему за смертным узлом в доме следят и почему пропажу лоскута из сундука воспринимают всерьёз.
Признаки и исправление
Хорошим знаком считается, если вещи разошлись быстро и все до одной, а взявшие сами, без напоминания, назвали покойного по имени. О такой раздаче говорят: «одели».
Тревожные признаки:
- Вещь вернулась обратно — принесли назад, не подошла, не взяли. Возвращённое в дом не заносят: относят в церковь или сжигают за околицей.
- Взявший захворал вскоре после раздачи. Вещь у него забирают, но в дом не вносят — жгут на месте, где жгли солому, а самому дают хлеб и соль от поминального стола.
- Покойный снится раздетым, босым, в мокром или жалуется на холод. Это читают однозначно: доля не отдана. Тогда собирают новый узел — рубаху, платок, пояс, обувь, — отдают чужому человеку в ближайший родительский день и поминают отдельным столом. Как это привязывают к общим срокам, сказано в статьях о Радонице и о Дмитриевской родительской, а сами даты родительских дней расписаны в месяцеслове.
- В доме пропала своя вещь сразу после похорон — считают, что покойный взял с собой; искать перестают и вслух говорят, что отдали.