Обмывание — работа, за которую в деревне платили отдельно и которую никогда не делали своими руками. Тот, кто мыл покойника, брал на себя часть его смерти и получал за это долю: одежду, мыло, гребень, полотенце, хлеб. Разбираем, кого сажали на эту работу, как она идёт по шагам, что делают с водой и мылом после, и почему обмывальщик в общине стоит особняком.
Кто моет
Родня не моет. Это правило держится по всему русскому ареалу и почти не знает исключений: мать не моет ребёнка, жена не моет мужа, дочь не моет мать. Основание называют прямо — слёзы мешают. Покойник, обмытый в слезах, лежит мокрым и не находит покоя, а по другим объяснениям — тянет плачущего за собой.
Работу берут те, у кого своё уже отжито:
- Старухи-обмывальщицы — вдовы, вышедшие из детородного возраста, чаще одинокие. Их знают в округе поимённо и зовут за версту.
- Старики — для мужчин. Пол соблюдают строго: мужика моют мужики, бабу — бабы. Ребёнка до крещения может обмыть повитуха.
- Двое или трое, никогда один: один льёт, другой моет, третий подаёт. Одиночное обмывание считается неправильным.
Кого не допускают: беременных, кормящих, девушек до замужества, детей, а также того, у кого в доме грудной ребёнок, — считается, что он принесёт смерть к своей люльке. В некоторых местах не подпускали и тех, у кого в тот год играли свадьбу.
Плата: почему это называется долей
Обмывальщику платят обязательно и в тот же день. Незаплаченная работа считается долгом, а долг покойнику ложится на дом и тянется до сорокового дня.
Плата идёт вещами, а не только деньгами, и состав её устойчив:
- Одежда покойного — та, что снята перед обмыванием, и часто ещё что-то из сундука: рубаха, платок, юбка. Это главная часть доли.
- Мыло, которым мыли, — остаток отдают вместе с посудой, если не пускают его в дело иначе.
- Гребень, которым чесали.
- Полотенце и кусок холста — новые, не бывшие в стирке.
- Хлеб, соль, крупа, яйца — узелок с едой.
- Деньги — где-то дают, где-то принципиально нет; в тех местах, где не дают, говорят, что за такую работу деньгами не расплачиваются.
Отказаться от доли нельзя: отказ означает, что работу делали даром, а даром смерть не берут. Выбросить долю тоже нельзя — вещи носят, крупу едят, мыло держат.
Порядок обмывания
Делают в тот же день, чаще в первые часы, до того как тело окоченеет.
- Из избы выводят всех лишних. Остаются только те, кто работает. Родня стоит за дверью и не заглядывает.
- На полу стелют солому. Моют на соломе, а не на лавке и не на кровати: солома потом уйдёт в огонь, а лавка останется. Куда девают эту солому, разобрано в статье о разрушении пути назад.
- Тело раздевают. Снятое сразу откладывают в отдельный узел и не смешивают с домашним бельём.
- Ставят два сосуда: в одном чистая тёплая вода, в другом — что сливают. Воду не переливают из одного в другой и не подливают из общего ведра в ковш.
- Моют сверху вниз: голова, лицо, грудь, руки, ноги. Обливают трижды. Ход руки — от головы к ногам, обратно не ведут.
- Волосы расчёсывают гребнем. Мужчину, если нужно, обряжают начисто — бороду не бреют, только оправляют.
- Ногти не режут; если резали, обрезки кладут в гроб, а не выбрасывают. То же с вычесанным волосом.
- Обтирают насухо новым холстом и одевают в смертное. Что это за одежда и по каким правилам она шита — в статье об одежде покойного.
- Руки складывают, подвязывают челюсть и ноги — подвязки перед закрытием гроба снимают и кладут туда же.
Работают молча или вполголоса. Разговор о постороннем при теле запрещён, смеяться нельзя, спрашивать у мёртвого нельзя. Обращаются к нему по имени и объясняют, что делают.
Текст под эту задачу — его говорит старшая, зачерпывая первый ковш:
Не своей волей пришла, не своей охотой взялась, а по людскому обычаю, за долю. Раб Божий имярек, встань не встань, а слушай: мою тебя водой чистой, ковшом новым, рукой чужой. Смываю с тебя дорогу дневную, работу вековую, обиду мирскую, болезнь смертную. Что было твоё — при тебе останется, что было наше — при нас останется. Не бери с собой ни имени моего, ни руки моей, ни тени моей. Я тебе не родня, я тебе не должница: беру долю — отдаю работу, отдаю работу — беру долю. Вода вниз, ты вверх, я на своём месте. Аминь.
Говорят один раз. Второй ковш и третий льют без слов.
Вода после обмывания
Эта вода — самое опасное, что остаётся от похорон в доме, и обращаются с ней жёстче, чем со всем прочим.
Куда её выливают:
- В глухое место, где не ходят люди и не пасётся скот: под глухой угол дома, за баню, в яму на задах, к меже.
- В проточную воду, если река рядом, — чтобы унесло вниз.
- Ни в коем случае не на дорогу, не на тропу, не в огород, не под дерево, не в помойную яму у крыльца. Кто пройдёт по такому месту, тот сохнет.
Выливает тот же, кто мыл, и не оборачивается. Место потом обходят стороной, а если пролилось на тропу, туда бросают горсть соли и золы.
Отдельно надо сказать прямо, без смягчений: обмывочная вода, мыло от покойника, гребень и подвязки — ходовое сырьё вредоносной работы, и обмывальщики этим приторговывали. Мылом «сушат»: обмылок дают в баню или подкладывают, чтобы человек сох, как сохнет тело. Водой поят или обливают порог, чтобы в дому не держались. Гребнем чешут в присухах и на разлад. Подвязку с ног покойного берут, чтобы связать волю, а с рук — чтобы отнять силу в работе. Всё это в традиции считается сильным и делается регулярно, и как раз поэтому обмывальщицу побаивались: она держала в руках готовое оружие. Общая механика таких приёмов разобрана в статьях о вредоносной магии и о кладбищенской земле.
Положение обмывальщика после работы
Он выходит из избы нечистым и должен с себя это снять.
- Моет руки над лоханью, чужим ковшом, не поливая сам себе, — трижды, с солью.
- Держит руки над огнём или перешагивает костерок у крыльца.
- В тот же вечер топит баню и парится первым, а веник после выбрасывает.
- Дома не садится за общий стол до того, как вымоется, и не берёт на руки детей.
- Свою одежду, в которой работал, простирывает отдельно и сушит на задах, не на общей верёвке.
За обмывальщиком в общине держится двойная слава: без него не обойтись, но и в дом его зовут неохотно. Ему первому наливают на поминках и первым дают со стола, а сажают с краю. В голодные годы этой работой кормились, и в больших сёлах было по две-три постоянные обмывальщицы, к которым шли, не спрашивая цены.
Что читают как знак и что делают при сбое
Обмывальщики смотрят на тело внимательнее всех и первыми ставят диагноз похоронам.
- Тело мягкое, не коченеет, суставы ходят, тепло держится под грудиной — не хоронят. Это признак обмирания, а не смерти, и порядок при нём разобран в статье об обмирании.
- Один глаз не закрывается или открывается снова — считают, что покойник высматривает, кого взять; на глаза кладут медные пятаки, которые потом идут в гроб, а не в оборот.
- Тело не остывает к вечеру, лицо краснеет, руки не складываются — тревожный набор, за ним ждут хождения; тогда заранее делают то, что описано в статьях о ходячем покойнике и об осиновом коле.
- Вода в сосуде помутнела с первого ковша или пошла пеной — считают, что на покойном порча или он умер не своей смертью; воду в этом случае несут не за угол, а прямо в проточную и выливают вниз по течению.
- Мыло раскололось в руках — знак на второго покойника в доме; расколотое мыло не отдают в долю, а закапывают на месте, где лили воду.
Если обмывание пришлось прервать — вошёл кто-то из родни, заплакал над телом, опрокинули сосуд, — начинают заново: воду выливают, берут новую и новое мыло, а прерванную работу засчитывают в долю целиком. Дважды прерывать нельзя; в этом случае зовут других людей, а первые в дом больше не входят до выноса.