Осиновый кол

Кол не убивает — он пришивает. Смысл приёма в том, чтобы посадить тело на место и лишить его хода: дерево проходит насквозь и уходит в дно ямы, и покойник оказывается прикреплён к земле, как жердь к грядке. Отсюда все требования порядка: важно не то, куда бьёшь, а то, чтобы вошло с одного раза и до самого низа.

Почему осина

Осина в низовом счёте — дерево нечистое и потому годное против нечистого. Объяснения ходят двумя линиями. Церковная: на осине удавился Иуда, и с тех пор она дрожит и проклята. Низовая, более старая: осина дрожит без ветра, то есть жива не по-обычному, и потому имеет власть там, где обычное дерево бессильно. Обе сходятся на выводе: осину не жгут как обычные дрова, не строят из неё избу, не берут на посуду — и берут туда, где нужно перебороть. К этому добавляется хозяйственное свойство, подмеченное верно: осиновый кол в сырой земле и в воде не гниёт, а сгнивший кол работать перестаёт.

Где записи расходятся: в части южных и западных мест вместо осины идёт боярышник, реже тёрн или дуб. Расхождение локальное; держись того, что бытует в твоей местности, и не смешивай породы в одном деле.

Дерево

Берут молодую осину, ровную, толщиной в руку или в два пальца — по тому, во что бить. Ищут её не абы где.

Растущую одиноко, на меже, на пустоши, на краю оврага, у болота. Одинокая осина считается сильнее той, что в осиннике.
Не с кладбища и не с закладки заложных. То, что выросло на теле, в эту работу не идёт.
Не с чужого двора и не с чужой межи без спроса: краденое дерево здесь не работает, и это одно из немногих мест, где традиция краденое отвергает.

Рубить идут на убывающем месяце, до восхода солнца, натощак, молча. Рубит тот, кто будет бить, и он же тешет.

Подходят с той стороны, откуда встаёт солнце, и рубят, стоя лицом к дереву, спиной к деревне.
Валят с одного замаха, если толщина позволяет, — во всяком случае не бросая топора и не переходя на другую сторону ствола дважды.
Не дают верхушке коснуться земли: подставляют плечо, ловят на руки, кладут на пень или на жердь.
Не рубят вдвоём и не подсекают чужим топором. Топор берут свой, и после работы его не точат до следующего новолуния.
Пень оставляют и не выкорчёвывают, и на нём в тот же час оставляют хлеб с солью — плату дереву.

Как тешут

Кол делают топором, а не ножом: ножом режут по-хозяйски, а тут нужна работа лезвием на весу.

Тешут на четыре грани, кору чаще снимают целиком.
Острят один конец, и острят с комля: в землю идёт тот конец, который рос ниже.
Длина — от полутора до трёх аршин, по глубине могилы: кол обязан пройти тело насквозь и войти в дно ямы. Короткий кол считают пустым.
Стружку и щепу собирают всю, несут с собой и сжигают на месте работы либо кладут в могилу.
Готовый кол до дела не кладут на землю и не переступают через него. Несут на плече, острием назад.

Куда бьют и сколько раз

Место удара определяется тем, как лежит тело.

Лежит на спине — бьют в грудь, в сердце, реже в живот у пупа.
Лежит лицом вниз, как кладут заложных и тех, на кого ставили полный чин на похоронах, — бьют между лопаток.
Ведьме и знающему в ряде записей бьют в горло или в рот.
Там, где раскапывать не решаются, кол бьют через насыпь, не открывая гроба: сверху, в середину могилы, до дна.

Главное правило приёма: бьют один раз. Один удар, обухом топора, всей силой, до конца. Второй удар в записях прямо назван возвращающим: считается, что от второго покойник оживает и садится. Поэтому бьёт мужчина сильный, бьёт стоя, и заранее меряют, хватит ли длины и хватит ли руки.

Порядок работы у могилы:

Идут на убывающем месяце, до полудня, при солнце. Ночью и в сумерках не работают: тело в темноте сильнее.
Идут нечётным числом, без родни покойного, без женщин и без детей.
Могилу разрывают с ног. Крест снимают заранее и относят в сторону.
Крышку вскрывают не руками — рычагом, кольями. Гвозди, вынутые из крышки, не бросают в яму и не уносят домой: их вбивают в ближайший пень или в комель дерева.
В лицо не смотрят. Работают, глядя на грудь и на руки. Если тело подало голос — стон, шипение, свист, — не отвечают и не окликают по имени.
Бьют. Один удар.
Кол не выдёргивают, верх не спиливают заподлицо, а оставляют торчать над насыпью либо, наоборот, срубают вровень с грудью и засыпают — по местному обычаю. И то и другое встречается; важно, что кол остаётся в теле навсегда.
Яму засыпают тут же, землю утаптывают, сверху кладут камень, дёрн переворачивают травой вниз.
Уходят, не оглядываясь, разными дорогами, и в деревню входят не через те ворота, которыми вышли.
Обмываются проточной водой до входа во двор, рукавицы и рубахи сжигают.

Слово при ударе

Говорит бьющий — до удара, а не после, и не повторяет. Формула держит все обязательные части заговора:

Встану я не благословясь, выйду не воротами, пойду не тропой,
к яме разрытой, к домовине раскрытой, к тому, кто лежит да не лежится.

Как осина дрожит без ветру, так и тебе дрожать без воли;
как осина в воде не гниёт, так и колу моему не сопреть.

Беру кол о четыре грани, о едино остриё, с комля тёсан, топором правлен.
Бью единожды — и другого удара не будет.

Пришиваю тебя к сырой земле, к жёлтому песку, к чёрному дну:
ни встать тебе, ни сесть, ни повернуться, ни выйти,
ни в окно постучать, ни в двери войти, ни на грудь налечь, ни по имени позвать.

Слово моё осиновое, дело моё единое.
Замок в дно, ключ в воду, а тебе тут и век.

Кол не в могилу

Тем же деревом работают и там, где тела нет.

На месте смерти — там, где человек удавился, утонул, замёрз, был убит. Забивают вровень с землёй.
В хлев и в стойло — колья по углам и осиновая жердь поперёк порога; обычная мера против ведьмы-доенки, которую разбирают отдельно.
В межу — от порчи на поле и от подложенной закладки.
В порог — осиновый клин снизу, когда в дом «ходит».
По четырём углам могилы — четыре малых кола вместо одного большого, когда раскапывать не дают.

Что считают откликом

Признаком, что взяли верно, считают вид тела: не тронуто тлением, лицо красное или румяное, ногти и волосы отросли, тело мягкое, рот в крови. Такому свидетельству в записях верят безоговорочно, и после него уже не спорят, тот ли покойник. Откликом на самый удар считают три вещи: тело осело и словно вздохнуло; из раны пошла свежая, светлая кровь; послышался звук — стон, вскрик, треск. Испугаться и бросить работу на этом месте нельзя.

Дальнейший отклик читают по деревне: хождение прекращается сразу, в ту же ночь. Если стук и шаги стихли не сразу, а на третью ночь — считается, что взяли, но с запозданием, и в этом случае в ту же неделю выливают на могилу воду и кладут ещё камня.

Сбоев три, и все три требуют не повтора, а перемены приёма.

Кол сломался. Обломок из тела не тянут. Могилу засыпают, а работу переносят: следующий раз берут кол толще и другое дерево — с другой межи, не с той же осины.

Кол вошёл не до дна. Толкуют как пришивку вхолостую: тело держится, а земля его не держит. Тогда добавляют по колу в четыре угла могилы и заваливают камнем.

Ударили дважды. Самый тяжёлый случай. Могилу немедля засыпают, не глядя внутрь, и уходят все разом; после этого к этому телу больше не подступают с колом вовсе — переходят на другие способы: перевёртывание, серп, отсечение, сеть, воронец. Об этом отдельная статья.

Цена работы названа прямо. Тот, кто рубил осину и бил кол, берёт дело на себя целиком: год он не крестит детей, не ходит в дружках и не садится за поминальный стол в чужих домах. И второе, о чём говорят реже: кол ставится навсегда. Ни выдернуть его, ни перезахоронить тело потом уже нельзя — могила с колом закрыта окончательно.