Запрет на общую землю держится не на брезгливости и не на церковном правиле, хотя оно тут тоже есть. Держится он на прямом хозяйственном страхе: заложный, положенный в пашенную землю или на погост, останавливает дождь. Это утверждение проверяемое, и деревня его проверяла — засухой, а потом лопатой.
Земля не принимает
Погост в низовом счёте — не просто место, где лежат тела. Это место, где лежат родители, то есть отжившие свой век предки, и связь с ними идёт через землю: земля их взяла, они кормят её, она родит. Такой покойник землю не оскверняет, а насыщает.
Заложный в этот обмен не входит. Он не отжил, ему землю нечем кормить, и потому она его не берёт, а держит. Отсюда набор наблюдений, повторяющийся от губернии к губернии: тело не тлеет, могила проседает или вспучивается, земля над ним «не садится», из могилы выступает вода, а вокруг сохнет.
Второе объяснение идёт через недожитый век: умерший не своей смертью свой срок не выбрал и оставшиеся годы обязан дожить там, где положен, — не в земле, а над ней или в стороне. Отсюда и способ погребения, разобранный в статье о том, как их хоронили вне общей земли: закладывают, а не закапывают. Земля тут не наказание, а несовместимость.
Третье короче. Заложный — тот, кто ходит; чем ближе он лежит к людям, тем короче ему дорога обратно, а погост стоит при деревне, посреди своих.
Церковное правило, запрещающее отпевать и погребать на освящённой земле самоубийц и умерших без покаяния, легло на эту логику сверху. Но совпадение неполное: церковь считает по вине и покаянию, деревня — по способу смерти. Убитый разбойником ни в чём не виноват, а в разряд попадает.
Признаки, что лежит не там
Деревня читает не могилу, а округу. Проверяют по кругу признаков, и признаки эти относятся к общине целиком, а не к одному двору.
- Бездождица. Главный и решающий. Стоит долгая сухая погода без причины, при том что вокруг, в соседних приходах, дожди идут.
- Град и вихрь на те же поля, при чистом небе над соседями.
- Заморозок не в срок по низинам и по огородам.
- Вода ушла — колодец сел, ручей пересох, родник иссяк в то же лето.
- Могила не садится к концу первого года либо просела ямой глубже обычного.
- Сны. Несколько человек в деревне, не сговариваясь, видят одного и того же покойника, и он в этих снах либо мокрый, либо просит пить, либо зовёт по имени.
- Скот. Стадо не идёт мимо погоста, кони храпят на прогоне, собаки воют в одну сторону.
Одного признака мало. Решение принимают, когда сошлись бездождица и хотя бы один из остальных, и когда на памяти есть свежий заложный, положенный в общую землю.
Как решают
Дело не семейное. Родня заложного права голоса не имеет, а нередко и противится: за телом идёт стыд на весь двор.
- Собирается сход: старики, домохозяева, за ними вся деревня. Разбирают вслух, кто за год умер не своей смертью и кого где положили.
- Называют одного. Двоих сразу не выносят: если ошиблись, вторая ошибка ляжет поверх первой.
- Спрашивают знающего, если он в округе есть. Он смотрит могилу, но решает всё равно мир.
- Назначают день: на убывающем месяце, до полудня, в сухую погоду. В праздник, в воскресенье и в родительские дни не роют.
- Назначают руки. Копают не родня и не молодые: старики, вдовцы, безродные. Число копающих нечётное.
Вынос из общей земли
Порядок здесь дан полностью, потому что он и есть суть дела.
- Могилу разрывают с ног, а не с головы. Начинают со стороны ног и идут вверх.
- Крест с могилы снимают до начала и не бросают: относят и сжигают отдельно, до захода солнца.
- Тело поднимают крючьями, баграми, на рогожу или на жерди. Голыми руками к заложному в этот день не прикасаются вовсе — работают в рукавицах, а рукавицы потом сжигают.
- Тело не поворачивают лицом к деревне. Несут ногами вперёд, задами, той же дорогой, какой носят закладывать.
- Могилу засыпают в тот же час, но не своей землёй: часть вынутой земли отвозят вслед за телом и высыпают на новое место, а яму досыпают землёй с межи или из оврага.
- В пустую могилу перед засыпкой льют воду — вёдрами, из реки или из ручья, не из колодца. Это самое главное действие всего обряда: земле возвращают то, что заложный держал.
- Тело кладут на закладку по обычному порядку: в овраг, в болото, к меже, лицом вниз, заваливая хворостом и камнем.
- Обратно идут не через деревню и не мимо колодца. Все, кто работал, обмываются проточной водой на улице, до входа во двор, и меняют рубахи; снятое стирают отдельно или сжигают.
Там, где выносить не решились или где могила была уже старая, вместо выноса делают обливание. Могилу разрывают неглубоко или не разрывают вовсе и льют на неё воду — по числу дворов, по ведру со двора, либо тридцать три ведра, либо столько, сколько скажет старший. Носят воду женщины, вереницей, от реки, не ставя вёдер наземь по дороге. Ведро, поставленное на землю, считают пустым, и его несут обратно наливать заново.
Слово при выносе
Говорит старший из копающих, стоя у ног. Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я не благословясь, выйду не воротами — прогоном задним, тропой некошеной,
пойду не на погост, а с погоста, не к могиле, а от могилы.
>
Мать сыра земля, не держу на тебя обиды: ты чужого не приняла и правильно не приняла.
Беру я с тебя, что тебе не положено, кладу тебе, чего просишь.
>
Лью я воду речную в яму пустую: сколько ведёр — столько дождей,
сколько капель — столько колосьев, сколько ходок — столько туч.
>
А ты, лежалый, невзятый, недожитый, иди в яр, иди в топь, иди под хворост,
доживай свой век, где положен, а не где похоронен.
Нет тебе в этой земле места, нет тебе от неё хлеба, нет тебе к нам дороги.
>
Слово моё водяное, земля моя порожняя.
Замок в реку, ключ в омут, а дождю ход открыт.
Что делают с местом и с людьми
Пустую могилу не занимают ничем три года: в ней не хоронят, креста не ставят, не ровняют под общий ряд и ничего не сажают. По истечении срока её либо оставляют так, либо кладут туда старика из своих, отжившего полный век, — таким закрывают место окончательно.
Родне заложного после выноса не мстят, но год они не участвуют в общих поминках у чужих столов и не входят в свадебные должности. То же касается копавших: плату им кладут миром — хлебом, холстом, деньгами, — и дают её до работы, а не после.
Дождь и его отсутствие
Откликом считают дождь. Записи держатся простого счёта: если дождь пошёл до третьего дня, дело сделано верно. Хорошо, если гроза пришла со стороны нового места закладки, а не с погоста. Хорошо и то, что скот в тот же вечер пошёл мимо погоста спокойно.
Сбоев различают три.
Дождя нет и на девятый день. Толкуют так, что вынесли не того. Второго выноса подряд в то же лето не делают — вместо него идут по кругу обливания, а нового покойника из общей земли трогают уже на следующий год.
Дождь пришёл ливнем и с градом, побило хлеб. Читают как перебор: воды взяли больше, чем просили. Мера — на новую закладку не льют воду вовсе и в ближайший Семик поминают полным чином, с общим холстом и свечами.
Заходил. После выноса в деревне начинается стук, шаги, скот мечется, кто-то заболел не по-обычному. Это значит, что телу не закрыли ход, и работа переходит в другой разряд — к мерам против ходячего, к осиновому колу и к тому, что разобрано в статье о воронце и других способах.
Цена названа прямо. За вынос из общей земли отвечает вся деревня, а не тот, кто копал: пойдёт хуже — спрос будет со схода. Потому решаются поздно, после двух-трёх сухих недель, и никогда — по слову одного человека, каким бы знающим он ни был.