Печь и приобщение невесты к дому

Хлеб-соль у ворот принимает молодую в семью, а к дому её принимает печь, и это разные вещи. Пока печь не приняла, женщина в избе гостья: её пустят к столу, но не пустят к огню, и всё, что она приготовит, будет вариться дольше и всходить хуже. Приобщение к печи делают отдельным обрядом, и в большинстве записей — не в день свадьбы, а на второй или третий.

Почему именно печь

Печь в избе — не очаг, а старшая. Через неё дом связан со своими покойниками (у устья и на шестке им оставляют еду), в ней рождается хлеб, в неё сажают больного ребёнка при перепекании, у неё живёт хозяин двора. Отсюда простое правило: кто у печи распоряжается, тот в доме и хозяйка. Свекровь отдаёт печь невестке не сразу и часто не отдаёт годами, и ссора за печь — не вздорность, а спор о власти в самом прямом смысле.

Работают в этом обряде с тремя местами, и путать их нельзя.

Устье и шесток — рот печи. Сюда кладут еду, отсюда берут жар, здесь кормят домового.
Подпечье — жильё хозяина. Сюда не заглядывают без нужды, туда кладут первый выметенный мусор из-под ног молодой.
Печной столб (коник, бабий кут) — угол, где стоят ухваты и от которого начинается женская половина избы. Он же в ряде записей — то место, у которого домовой показывается.

Кого спрашивают

Спрашивают домового, и спрашивает не молодая, а хозяин дома — свёкор или, если он умер, старший мужчина в семье. Молодая при этом молчит: она предъявляется, а не просит.

Час выбирают глухой — после того как всё легли, между полуночью и первыми петухами. Свет не зажигают; довольствуются углями в печи или лучиной, зажжённой от этих же углей, а не от нового огня. Постороннего в избе быть не должно, свекровь при этом присутствовать может, а вот незамужние девки и малые дети — нет.

Порядок приобщения

Молодую с вечера не кормят и не дают ей ничего делать по хозяйству: в этот день она в избе ничего не трогает.
Ночью её выводят на середину избы, простоволосой, без пояса, но в обуви. Волосы должны быть убраны под повойник, а не распущены: распущенные волосы в этой ситуации читаются как девичьи, а приводят уже бабу.
Хозяин трижды обводит её вокруг стола по солнцу и подводит к печи лицом к устью.
Она кланяется печи в землю трижды и на третьем поклоне кладёт правую ладонь на устье, на тёплое, и держит, пока хозяин говорит слово.
Хозяин говорит вслух, называя её по имени и по новому положению в доме.
Молодая ставит на шесток горшок каши, кринку молока или ломоть хлеба с солью — угощение хозяину. Ставит левой рукой, не глядя в подпечье. Наутро это не едят: остатки отдают скоту или кладут под печь.
Она обходит печь кругом — где обходят трижды, где один раз, — и на обходе касается рукой печного столба.
Свекровь передаёт ей ухват и кочергу из рук в руки. Это и есть передача печи; без неё весь обряд считается неполным, и в семьях, где свекровь ухват не отдала, приобщение потом переделывают.
Молодая заметает пол от порога к печи — не наоборот — и первый сор бросает в подпечье.
После этого никто в избе до утра не разговаривает и не выходит за дверь.

Слово хозяину

Говорит хозяин дома, стоя за спиной молодой, положив ей руку на плечо. Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей:

Хозяин-батюшка, хозяин-дедушка, дому держатель, печи сторож, подпечья жилец!
Не с чужой стороны веду, не воровством ввожу — ввожу при огне, при хлебе, при соли.

Вот тебе новая хозяйка, раба Божья (имя), нашего роду прибавок.
Прими её как свою: за печью не пугай, во сне не дави, в подполе не води,
квашню ей не студи, тесто не осаживай, скотину при ней не тревожь.

Она тебе кашу поставит, она тебе первый сор отдаст, она тебя не забудет ни в праздник, ни в будень.
А ты ей руку держи: в печи — жар, в кринке — сливки, в хлеву — приплод, в доме — покой.

Слово моё при печи сказано, при углях положено, ухватом припечатано.
Как печь стоит, так и слову стоять.

Говорят один раз. Если хозяин сбился или закашлялся посреди — обряд не доканчивают, а откладывают на следующую ночь целиком.

Первая топка и первый хлеб

Наутро молодая топит печь сама, и это её первое дело в доме.

Огонь берут не спичкой и не от чужого огня, а от вчерашних углей или от лучины, зажжённой от них.
Дрова кладут нечётным числом поленьев и толстым концом внутрь.
Первую выпечку делают хлебной, не пирожной. Хлеб ставит она, сажает в печь на лопате она же, и никто не подсказывает.
Первый вынутый хлеб не режут ножом: ломают руками и раздают всем в доме, начиная со свёкра и кончая младшим ребёнком. Себе берут последний кусок.
Корку от первого хлеба сушат и держат в доме до следующей свадьбы в семье.

По первому хлебу и судят, приняла ли печь. Хлеб вышел ровный, с гладким верхом, с гулким низом — принята. Треснул через весь верх — примут, но не скоро, и обряд надо будет повторить через год. Осел, вышел с закалом, пригорел с одного бока — не принята; тогда идут другим путём, и об этом ниже.

Чего не делают первый год

Запреты держат ровно год от свадьбы, и они не бытовые, а обрядовые.

В подпечье не заглядывают и туда не метут наружу — метут только внутрь.
Огонь из печи не выносят из избы никому, даже соседке на растопку. Отданный из своей печи огонь в этот год отдаёт и достаток.
Через устье печи не подают ничего чужому человеку и не берут через него ничего в чужие руки.
В печь не плюют, при печи не бранятся и не считают деньги.
Хлеб в печь не сажают в дурном настроении и после ссоры: считается, что тесто это принимает и хлеб выйдет злым.
Не оставляют печь на ночь совсем холодной в первую неделю: хоть уголёк, но должен тлеть.

Как отсекают от печи

Вредоносная работа тут есть, и она точная. Бьют не по женщине, а по её связи с печью, и результат выглядит как неспособность к хозяйству.

Через золу. Берут золу из этой печи — горсть, вымести легко под любым предлогом, — и высыпают её на перекрёстке или в текучую воду, приговаривая на разлад. Молодой после этого в этой печи ничего не удаётся: хлеб не всходит, каша пригорает, молоко в кринках киснет за ночь.

Через ухват. Перекладывают или уносят ухват из бабьего кута, а на его место ставят чужой, взятый из дома, где хозяйка умерла. Приём тихий и почти не отслеживаемый.

Через угли. Подкладывают в печь угли с поминального костра или с погорелого дома. Огонь, взятый от беды, вносит беду.

Через порог печи. Под шесток или в щель за печным столбом кладут узел из шерсти, кость, иглу. Это уже прямая закладка, и ищут её так же, как ищут закладку в постели.

Цена названа в записях без обиняков и в этом случае касается печи самого делающего: своя печь мстит за чужую. Про тех, кто портил чужой огонь, говорят, что у них в доме печь трескается и дымит, что хлеб у них не родится и что горят такие дворы чаще прочих. Зола, вынесенная со злым словом, возвращается своей золой — то есть пожаром или полным разорением очага.

Если не приняла

Порядок разбора такой, и он идёт от простого к тяжёлому.

Обыскивают печь: щели за столбом, подпечье, шесток, под подом. Найденное выносят на ухвате в поле и жгут там же; зола этого костра в дом не возвращается.
Печь белят заново — целиком, руками молодой, глиной на воде из непочатого ведра. Побелка тут не уборка, а замена кожи: печь получает новую поверхность и новые отношения.
Обряд повторяют в ночь на растущую луну, и молодая ставит хозяину уже не кашу, а хлеб с солью и оставляет на шестке нитку, вытянутую из своего подола.
Если хлеб и после этого выходит с закалом, приобщение переносят на другую печь: молодых отделяют, ставят им свою избу или хотя бы летнюю печь во дворе. Печь, не принявшая дважды, не примет и в третий раз, и настаивать тут дороже, чем уступить.