Первая ночь и обереги

Первую ночь молодые проводят в самом уязвимом положении за всю жизнь: они уже не в своём роду, ещё не в новом, спят вне избы, без печи, без образов и без домового. Всё, что на них надето и в них зашито, работает именно эту ночь. Обереги подбирают заранее, ставят в определённом порядке и снимают тоже в порядке — снятое не вовремя оборачивается против.

Чем опасна эта ночь

Опасность в записях расписана поимённо, и она троякая.

От людей. Свадьбу портят не вообще, а точечно, и первая ночь — последний удобный час: молодые в отдельном срубе, дверь одна, за день туда заходил кто угодно. Отсюда весь набор закладок в постели и на пороге, о которых сказано в разборе осмотра брачной постели.

От нечисти. Молодые ночуют без хозяина дома — домовой остался в избе, а в клети, амбаре или бане свои жильцы. Хуже всего баня: банник и обдериха, по общему согласию записей, к молодым злы, и там, где молодых всё же клали в бане, обереги удваивали. В сеннике и на сеновале боялись не хозяина, а пришлого: считалось, что в эту ночь к паре подходят и подменивают — не самих молодых, а то, что между ними, и потому потом всю жизнь «живут, а любви нет».

От самих себя. Третья линия, о которой говорят реже, но говорят. Пара в эту ночь связывается не только между собой: чего в эту ночь испугались, что вспомнили, кого назвали по имени — то и остаётся при браке. Отсюда запрет на разговоры о посторонних людях, на счёт денег и на воспоминания вслух.

Что надевают и что зашивают

На молодых в эту ночь остаётся немного, поэтому оберег переносят в шов и в предмет.

Кусок старой рыболовной сети — жениху за пазуху или на голое тело под рубаху. Работает счётом: пока чужой не разберёт всех ячей, до тела не доберётся. Сеть берут ношеную, рваную, чиненую — новая не годится.
Клок непрядёного льна — молодой в подол или в косник. Тот же счёт, но на путь: льну сперва пройти все переделы. Про счётный оберег и разницу между маком и льном есть отдельный разбор.
Игла или булавка в подоле и в вороте, воткнутая ушком вниз, без нитки.
Серебро — монета в обуви под правую пятку каждому.
Соль и хлеб — по щепоти и по корке в изголовье; тот же хлеб наутро съедают вдвоём и никому не дают.
Железо под постелью — топор, серп или нож. Кладут остриём к двери.
Пояс молодой не снимает вовсе до утра; пояс жениха развязывает только она сама и только своей рукой, и это отдельный узел, о котором сказано в статье о развязывании пояса.

Чего на них быть не должно: ни одного узла, кроме поясного, ни одного кольца, снятого с покойника или доставшегося от неудачного брака, ни зеркальца, ни гребня в кармане. Зеркало и гребень в эту ночь в срубе не держат вовсе.

Порядок укладывания

Молодых уводят с пира до того, как гости захмелеют. Уводит постельница и дружка, вдвоём; провожатых больше двух не берут.
От избы до сруба идут не оглядываясь, по прямой, не переступая через порожнюю посуду и не проходя под верёвкой с бельём. Дорогу перед ними подметают либо посыпают зерном.
У порога сруба молодой переступает первым, молодая — не касаясь порога: её переносят или переводят за руку так, чтобы шагнула широко. Порог здесь та же черта, что и у входа в дом мужа, о чём сказано в статье про хлеб-соль.
В срубе постельница обходит постель по солнцу с зажжённой свечой, гасит свечу пальцами и кладёт огарок в изголовье. Задувать нельзя: задутая свеча в свадебном обиходе значит погашенный путь.
Молодых кормят: хлеб, соль, каша, курица. Курицу разламывают руками, ножа не берут. Съедают вдвоём и целиком, костей не выносят до утра.
Сторож запирает дверь снаружи и садится у неё. Ключ до утра из рук не выпускает.
Молодая разувает молодого — снимает сапоги, и в одном из них лежит монета. Это не покорность, а обмен: она берёт серебро, он отдаёт дорогу, по которой пришёл.

Слово на ночь

Читает молодой, сидя на постели и не ложась, лицом к двери. Текст под эту задачу:

Ложусь я, раб Божий (имя), не один — вдвоём, не на голом — на снопах,
не под небом — под кровлей, не без сторожа — при железе.

Стена мне стена, дверь мне дверь, замок мне замок, а сторож у двери мой.
Кто с худым словом подойдёт — тому сеть считать, ячею за ячеёй;
кто с чёрным глазом заглянет — тому лён прясть, от семени до холста;
кто узел принёс — на себя надень; кто замок принёс — сам в него ляг.

Нам двоим спать до петухов, а встать одной семьёй:
ей — хозяйкой, мне — хозяином, дому — стоять, роду — идти.

Слово моё под изголовьем лежит, топором прижато, солью просыпано.
Ключ у сторожа, замок на двери, а язык мой — печать.

Читают один раз. Второй раз в эту ночь не читают: повтор считается сомнением, а сомнение в обереге его и разбирает.

Ночные запреты

Их немного, и они жёсткие.

Не отвечать на голос из-за двери, чей бы он ни был. Зовут по имени — молчат; зовут во второй раз — молчат; на третий отвечает только сторож и отвечает не «да», а встречным вопросом.
Не открывать до петухов ни при каких словах снаружи. Сторож не отпирает даже родителям.
Не выходить по нужде наружу: в срубе для этого держат посудину, а вынести её можно только утром.
Не гасить огарок заново и не зажигать нового огня. Если светло не надо — лежат в темноте; понадобился свет — стучат сторожу, и вносит его он.
Не считать ничего вслух: ни денег, ни гостей, ни разбитых горшков.
Не называть по имени третьих людей, особенно покойных и особенно прежних женихов и невест.
Не спать головой к двери. Головой к двери в этой системе лежит покойник, и повторять его положение нельзя.

Если пошло не так

Признаки, по которым ночь считают испорченной, и что делают.

Стучат, скребут, ходят вокруг сруба. Это ждут и считают ожидаемым: пришло и не вошло, обереги работают. Ничего не делают, лежат молча. К третьей ночи должно прекратиться.

Погас огарок сам, хотя был потушен и лежал. Знак дурной. Молодые до утра не спят и не ложатся оба разом: спят по очереди. Утром сруб выкуривают можжевельником или сухой полынью и постель перестилают.

Молодой не может. Не паникуют и не будят родню. Порядок: молодая своими руками развязывает на нём пояс и на себе распускает волосы, оба переступают через порог сруба и обратно трижды, после чего он выпивает воды, которую она подала левой рукой. Не помогло — утром ищут завязку, и это отдельная большая работа, разобранная в статье о поясе жениха.

Кто-то из двоих проснулся в поту и с криком. Утром обоих ведут в баню и обливают через порог. Про банные обереги на молодых сказано в разборе бани невесты.

Наутро в постели нашли чужое. Постель разбирают целиком, солому жгут, найденное выносят на ноже за околицу. В этот день молодых из усадьбы не выпускают вовсе.

Чем платят

Обереги первой ночи не бесплатны, и традиция называет плату прямо, без иносказаний.

Сеть и лён после ночи не пускают в дело: сеть больше не ловит, лён не прядут — отработавшее сжигают. Кто пожалел и оставил сеть себе, тот забрал у своего же брака его защиту.

Железо из-под постели в тот же день отдают — не продают, а отдают, лучше нищему или в чужой двор. Топор, ночевавший под молодыми, в хозяйстве не держат: он берёт остроту от дела, и с ним потом случаются увечья.

Сторожу платят вперёд и не благодарят словом. И последнее, что повторяется чаще прочего: обереги ставятся на одну ночь. Держать их дольше нельзя — защищавшее на переходе дальше начинает держать самого. Пару, которая через год всё ещё спит на топоре и с сетью за пазухой, описывают как запертую: беда в дом не идёт, но и жизнь тоже.