Крестины закрывают самый опасный отрезок человеческой жизни. До купели ребёнок безымянный и ничей, и всё, что делается вокруг него эти дни, — оборона. После купели он назван, записан и защищён; подменить крещёного традиция считает невозможным. Ниже — весь порядок по шагам: срок, кто несёт, что делают в церкви, как вводят обратно в дом и что читается как отказ.

Что именно закрывается

Церковь говорит о вступлении в церковь. Деревня говорит проще: ребёнка вписывают. У него появляется имя, святой-заступник, крёстные родители и место в списке живых.

Отсюда все детали. Некрещёный не имеет имени — значит, его нельзя окликнуть и позвать обратно. Некрещёного не отпевают и хоронят за оградой — значит, он ещё не считался вошедшим. Некрещёного нельзя выносить за порог, показывать чужим и хвалить — потому что он открыт. Всё это разобрано в статье о защите от подмены; крестины и есть то, чем эта осада снимается.

Срок

Держались трёх сроков, и они местные: третий день — самый частый, восьмой — по наречению, ближе к церковному порядку, сороковой — реже, там, где крестины совмещали с воцерковлением матери.

Слабого ребёнка не ждали ни дня. Синего, недоношенного, того, кто «не берёт», крестила сама бабка — водой из ковша, поливая крестом и называя имя. Бабушкино крещение считалось действительным, церковь его признавала и потом «докрещивала», не повторяя купели. Отказать в таком крещении бабка не имела права, и это одна из причин, по которым к родам её звали заранее; про её работу отдельная статья о повитухе.

Крестили обычно утром, в воскресный или праздничный день, но при опасности — в любой час.

Кто идёт

Состав жёсткий, и мать в него не входит.

  1. Кум и кума — восприемники. В большинстве записей ребёнка на руках несёт кума, независимо от пола; кум идёт впереди и платит священнику. Кто кого принимает из купели, разнится по местам — тут записи не сходятся.
  2. Бабка-повитуха — идёт обязательно и несёт ребёнка до церковного крыльца, где передаёт куме.
  3. Отец может идти, может остаться готовить стол; строгого правила нет.
  4. Мать не идёт. До сорока дней она нечиста и в церковь не входит; это не досада, а часть порядка, и о сорока днях есть отдельная статья.

Чем связаны кум с кумой после купели и что им запрещено между собой — разобрано в статье о куме и куме.

Дорога

Дорога — самый уязвимый кусок обряда: ребёнка выносят из дома некрещёным.

  1. Выносят через дверь и головой вперёд. Ногами вперёд из дома выносят покойника, и на живого этот порядок не переносят.
  2. Несут на отцовской рубахе или на новом холсте, не на голых руках.
  3. Идут не оглядываясь: оклика не принимают, встречному не отвечают, никуда по пути не заходят, ребёнка в чужие руки не дают и не показывают.
  4. Попался навстречу покойник — сворачивают на другую дорогу. Встречу с гружёным возом, наоборот, считали к добру.

Обратно идут той же дорогой, но уже разговаривают и здороваются: ребёнок больше не открыт.

В церкви

Здесь обряд идёт по церковному чину, а деревня читает его как гадание и как закрепление.

  1. Ребёнка раздевают догола — всё домашнее с него снимают, включая пояс и ниточки.
  2. Наречение: имя произносится вслух впервые. До этой минуты его дома не называли.
  3. Купель: троекратное погружение. Считалось важным, чтобы окунули с головой и трижды — недомытый угол потом припоминали при всякой болезни.
  4. Крыжма — белая ткань, в которую принимают из купели. Её приносит кума, она же дарит первую рубашку и поясок; кум дарит крестик и расплачивается со священником. Крыжму долго не стирают и хранят: ею накрывают ребёнка в болезни и обвязывают при испуге.
  5. Постриг: священник состригает крестообразно четыре пряди. Это не первая стрижка — постриги дома делают отдельно, о них своя статья.
  6. Воск с волосами. Состриженное закатывают в восковой шарик и бросают в купель. По нему гадают: поплыл — жить, потонул — не жилец. Примета известна очень широко и воспринималась всерьёз; при дурном исходе матери о нём часто не говорили вовсе.
  7. Ребёнка обносят вокруг купели по солнцу трижды и надевают крест.

Ввод в дом

Возвращение — отдельный обряд, и без него крестины не считаются законченными.

  1. У порога куму с ребёнком трижды не пускают, спрашивая, кого несёт, и впускают только на третий раз. Порядок местный, но частый.
  2. Ребёнка кладут на печь, на печной приступок или на шубу мехом вверх под образами: печь принимает нового жильца, тот же ход работает в перепекании.
  3. Мать принимает ребёнка из рук кумы через порог, кланяясь ей в ноги. С этой минуты она снова может кормить и держать его открыто, называя по имени.
  4. Крёстные «продают» ребёнка родителям обратно за малые деньги: обряд шуточный по форме и серьёзный по смыслу — принадлежность возвращается в дом.
  5. Ребёнка обносят по избе по солнцу, останавливаясь у четырёх углов, и называют имя вслух. Это и есть домашнее закрепление имени, разобранное в статье об имени и его тайне.

Текст под эту задачу:

Встану я, раба Божия имярек, благословясь, пойду перекрестясь, от порога к печи, от печи к красному куту, с новым жильцом на руках. Был он безымянный — стал имянной, был он водою мыт — стал водою свят, был он ничей — стал Божий, родительский да крестóвый. Печь-матушка, прими его, как хлеб принимаешь; четыре угла, примите его, как хозяина; порог, не пускай к нему ни лихого гостя, ни чёрного глаза, ни ночного плача, ни встречного слова. Крест на шее, имя на языке, соль на столе, огонь в печи. Расти, раб Божий имярек, до отцова пояса, до дедовой бороды, до своего дома. Ключ, замок, аминь.

Бабина каша и стол

Крестинный стол — не праздник, а расчёт. Главная его часть — бабина каша: горшок, который вносит бабка-повитуха. Гости выкупают кашу деньгами, деньги идут бабке, горшок разбивают, а черепки девают по-местному — в огород, под курятник, за печь. Кому достанется верхняя корочка, толковали как примету на скорое своё дитя.

Бабку и кумовьёв одаривают холстом, полотенцем, мылом и хлебом; деньгами повитухе не платят — с ней расплачиваются вещами перехода. Мать за стол в этот день не садится и гостей не обносит: её очищение идёт отдельным обрядом размывания рук, о котором своя статья.

Что нельзя

Отклик и сбой

Хорошим счётом считали: ребёнок закричал при погружении, воск с волосами поплыл, свеча горела ровно, дома взял грудь и проспал ночь. На первую ночь после крестин смотрели особо: спокойный сон читался как подтверждение, что имя легло и дом принял.

Плохим счётом считали потонувший воск, молчание при купели, погасшую свечу, упавший крестик, беспокойную первую ночь. Что делали: три зари подряд заново называли имя у четырёх углов при огне; умывали с иконы и с дверных скоб — приёмы разобраны в знахарском корпусе; клали ребёнка на три ночи к печи, а не в люльку. При дурном воске в семьях, где дети не выживали, ставили сразу двойную защиту — заводили мирское имя и делали продажу в окно; про первое речь в статье о двойном имени как обереге, про второе — в знахарской статье о продаже ребёнка в окно. Ночной крик после крестин вели уже по лечебной части: там это идёт под именами ночного плача, криксов и полуношницы.

Повторно крестить не полагалось ни при каких обстоятельствах: купель проходят один раз, и всё, что не сложилось, чинят другими средствами.