Первая стрижка — постриги — второй по значению обряд после крестин и первый, который человек проходит уже как человек, а не как младенец. До него волос не трогают вовсе, потому что он считается принесённым «оттуда»; после него ребёнок впервые получает долю, ремесло и место в роду. Ниже — кто стрижёт, чем, в каком порядке, куда девают срезанное и что читается как отказ.
Почему волос не трогают до года
Волос в народном счёте — не просто часть тела, а связь и накопитель. Через волос берут человека: по волосу наводят, по волосу присушивают, волос закладывают в порчу. Отсюда общая для всего русского ареала осторожность — состриженный волос никогда не бросают куда попало.
Утробный волос — особая статья. Он вырос до имени и до купели, то есть принадлежит ещё не этому свету. Из этого выводятся запреты, которые держались твёрдо:
- Не стричь до года. Кто стрижёт раньше — «стрижёт век», «срезает счастье», «отрезает ум». Ребёнок, по поверьям, вырастет бедным, глупым или недолговечным.
- Не расчёсывать гребнем, пока не окрещён; сглаживают рукой.
- Не выдирать колтун — его срезают целиком и уносят из дома.
- Не давать чужому прикоснуться к голове ребёнка на первом году.
Годовалый срок держится почти везде. В части записей постриги отнесены к трём годам, у мальчиков местами к семи, и это уже другой обряд — переход к мужской половине дома.
Кто участвует
Роли распределены жёстко, и родители в них не главные.
- Крёстный стрижёт мальчика, крёстная — девочку. Это их обрядовое право и их вторая после купели работа; чем восприемники связаны и чего им нельзя, разобрано в статье о куме и куме.
- Отец держит ребёнка на коленях либо ставит перед собой; в некоторых местах держит дед.
- Мать не стрижёт и не держит. Она стоит рядом с чистым платом в руках и принимает срезанное. Материнским рукам не дают ножниц над своим ребёнком — считалось, что мать этим «укоротит» ему век.
- Свидетели — свои, немного, без чужих и без бездетных.
Если крёстного нет или он далеко, стрижёт старший мужчина в роду. Наёмного мастера, брадобрея, чужого — не зовут ни при каких условиях.
Время, место, снаряжение
Время — утро, до обеда, на растущей луне. Растущая луна здесь работает прямо: как месяц прибывает, так и волос пойдёт густым. На убыль стригут только тогда, когда волос хотят придержать, а такого при постригах не хотят.
Дня три держат в предпочтении: собственный день рождения ребёнка, ближний к нему воскресный день, реже — праздник святого, чьё имя он носит. Пятницу и постные среду с пятницей избегали.
Место — красный угол или стол посреди избы. На пол при постригах не садят.
Снаряжают так:
- шуба или кожух мехом вверх, разостланный на столе или на лавке. Мех — знак достатка, и ребёнка сажают на него, чтобы жил «мохнато», то есть богато;
- ножницы — не бытовые, а вымытые и обтёртые, положенные до обряда на образа или под икону на ночь;
- чистый белый плат матери в руки;
- хлеб и соль на столе рядом;
- чашка с водой, куда обмакивают пальцы, прежде чем взяться за волос.
Порядок
- Ребёнка обмывают и надевают на него новую рубашку. Старую в этот день не носят.
- Стелют кожух мехом вверх, сажают ребёнка на него лицом к красному углу.
- Крёстный крестится на образа, берёт ножницы, обмакивает пальцы в воду и приглаживает волос.
- Стрижёт крестом четыре пряди: сначала надо лбом, потом с затылка, потом с правого виска, потом с левого. Порядок именно такой — сверху вниз и справа налево, как крестятся. Каждую прядь кладёт матери на плат, не роняя.
- При каждой пряди произносится своя строка приговора.
- После четырёх прядей голову либо оставляют как есть, либо коротко обстригают всю — по местному обычаю; обязательными считаются только четыре крестовых.
- Ребёнка снимают с шубы и ставят на пол — сам, на ноги. Отсюда пошло правило «после постригов не носят на руках через порог».
- Мальчику после этого дают в руки что-нибудь мужское: нож, уздечку, кнутик; в конных местах его выносили во двор и сажали на коня — на смирного мерина, придерживая. Девочке дают веретено, гребень или кудель и сажают на минуту к прялке.
- Крёстные дарят рубаху, пояс, крестик или монету; садятся за стол, и это уже застолье, а не обряд.
Приговор
Читает тот, кто стрижёт, — вполголоса, над головой ребёнка, по строке на прядь и целиком после четвёртой.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раб Божий имярек, благословясь, пойду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в ворота, в чистое поле, на широкий луг, где трава густа, где рожь высока, где ни коса не хаживала, ни серп не бирывал. Возьму я оттуда рост да гущину, принесу на голову рабу Божию имяреку. Стригу первый волос — материн, отдаю его матери; стригу второй — отцов, отдаю его отцу; стригу третий — Божий, отдаю его огню; стригу четвёртый — свой, отдаю его земле. Что нажито до имени — то долой, что нажито после имени — то расти. Расти, волос, густо, как трава на лугу, крепко, как корень в земле, долго, как век человеческий. Не быть на нём чужой руке, не быть на нём худому слову, не быть ему в чужом кулаке. Слово моё крепко, ножницы чисты, дело кумово. Аминь.
Чужому этот текст в руки не дают: приговор при постригах читает только тот, кто держал ребёнка над купелью.
Куда девают волос
Это самая ответственная часть, и небрежность тут считалась опаснее пропущенного приговора. Срезанное собирают до волоска — с плата, с шубы, с пола.
Законных способов четыре, и они местные:
- Сжечь в печи, дождавшись, пока прогорит дотла. Самый распространённый и самый надёжный: сожжённое не возьмёшь.
- Заткнуть в щель — за матицу, под князёк, в паз бревна в собственной избе. Волос остаётся при доме и при роде.
- Закопать под молодым плодовым деревом или под кустом в своём огороде — «чтоб рос вместе с деревом».
- Пустить по воде — этот способ встречается, но в большей части записей он под запретом.
Запрещено твёрдо: бросать на ветер, выметать с сором, оставлять на дворе и на улице. Причина у запрета двойная. Первая — колдовская: подобранный волос даёт власть над человеком. Вторая — прямая: если птица возьмёт волос в гнездо, у ребёнка «голова будет болеть весь век», а в северных записях — «завьёт гнездо в голове». Волос из первой стрижки ценился ворожеями особо, и его берегли от чужих рук сильнее, чем крестильную рубашку.
Отклик и сбой
Хорошими знаками считали: ребёнок сидел на шубе не плача, не тянулся к ножницам, не свалился с шубы; волос лёг на плат ровно, ножницы взяли с первого сжатия; мальчик на коне не заплакал, девочка взялась за веретено.
Плохими считали:
- ножницы не взяли волос или закусили его — знак, что стригущий взялся не по праву;
- прядь упала на пол — её поднимают немедленно, не вставая на неё ногой, и обряд продолжают, но эту прядь отдают только огню;
- ребёнок закричал на первой пряди и не унялся — обряд прерывают и переносят на другой день, не доводя;
- кто-то вошёл в избу посреди стрижки — вошедшего сажают за стол и не выпускают до конца, иначе, по поверью, он «уносит рост».
Если постриги были сбиты и перенесены, второй раз их делают только через месяц и на растущей луне, той же рукой. Полностью менять крёстного из-за неудачных постригов не полагалось — это считалось разрывом связи, установленной над купелью, о которой речь в статье о крестинах. Если после стрижки ребёнок стал плохо спать и кричать по ночам, дело ведут уже не по обрядовой части, а по знахарской — там это идёт под именами ночного плача и криксов.