Подмену не лечат — её не допускают. Весь промежуток от родов до крестин дом держат в особом режиме: у ребёнка постоянно кто-то есть, при нём постоянно что-то лежит, и ничего лишнего наружу не выходит. Ниже — как этот режим устроен по дням и ролям, что кладут, кто дежурит и по каким признакам считают, что оборона просела.
На чём держится защита
Уязвим не ребёнок сам по себе, а его неопределённость. До крещения он безымянный и ничей: назвать его нельзя, записать некуда, отозвать по имени невозможно. Поэтому защита работает не через имя, а через три других способа привязки.
- Принадлежность. Ребёнка обозначают отцовским и материнским — рубахой, поясом, волосом, местом у печи. Меняющему нужен ничей; помеченного своим взять труднее.
- Граница. Люльку, порог и окно замыкают железом, солью и словом. Пока рубеж цел, снаружи не входят.
- Присутствие. При младенце всё время есть живой человек и живой огонь. Обмен, по всем записям, случается только с оставленным.
Из этих трёх последний — главный. Все истории об обмене начинаются одинаково: мать вышла, мать заснула, мать оставила на минуту. Именно поэтому запрет на одиночество ребёнка соблюдался жёстче любых оберегов.
Дежурство: кто и как
Порядок держится по всему русскому Северу и в средней полосе почти без вариантов.
- Мать не отходит от люльки первые сутки вовсе. Если ей надо выйти, она передаёт ребёнка с рук на руки, а не оставляет в люльке.
- Сменщица — свекровь, старшая сестра, соседка-старуха. Ребёнок не остаётся один даже на время выноса помоев или похода к колодцу.
- Если подменить некем, мать кладёт ребёнка на постель и придавливает край его пелены собственным поясом или подолом. Так он считается при ней, даже если она у печи.
- Ночью в избе не гасят огонь: лампадка перед образами, лучина, позже — прикрученная лампа. Тёмная изба с некрещёным младенцем считается открытой.
- Спящую мать не будят резко и не окликают по имени над люлькой — по поверьям, на окрик отзывается не тот.
Что кладут
Набор устойчив, хотя состав разнится по местности.
- Железо. Нож, ножницы, серп, коса, гвоздь, топор под люлькой или под подушкой. Ножницы кладут раскрытыми крестом, нож — остриём к двери. Это самый распространённый оберег: железа нечистая сила не переносит нигде.
- Отцовская рубаха, в которую пеленают или которой накрывают. Она обозначает род и разобрана отдельно в статье о первой рубашке из отцовской.
- Соль и хлеб — щепоть соли, узелком, в изголовье; корка хлеба под матрасик. Соль отгоняет, хлеб держит.
- Красная нить на запястье или на люльке, шерстяная, ссученная от себя.
- Верёвочка с узлами — но только на люльке и только после родов. До родов узлы в доме запрещены полностью; это разобрано в статьях о развязывании узлов и об узле на поясе.
- Полынь, чертополох, зверобой — пучком за очелье люльки или под изголовье.
- Освящённые предметы — веточка вербы, свечка со Страстного четверга, кусочек ладана в тряпице.
Люльку с этим набором снаряжают до первого укладывания, а не после; про её устройство есть отдельная статья об оберегах в колыбели.
Приговор при закладке
Оберег кладут молча или с коротким словом; полный текст читают один раз, когда люльку снаряжают впервые, — обычно бабка, реже мать.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раба Божия имярек, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, в чисто поле, под красно солнце. Есть в том поле железный тын от земли до неба, ни ворот в нём, ни щели, ни лазу. Обнесу я тем тыном зыбку кленовую, дитя некрещёное, безымянное, материно да отцово. Кто придёт менять — тому не взять: рука отсохнет, глаз ослепнет, нога назад пойдёт. Не ты его носила, не ты его родила, не ты его кормила — не тебе его брать. Своё держи при себе, чужого не тронь. Замыкаю железом, засыпаю солью, застилаю отцовой рубахой. Ключ в воду, замок в камень, слову моему конец. Аминь.
Затем очелье люльки трижды крестят и кладут руку на изголовье.
Запреты на эти недели
Здесь запреты жёстче, чем в любое другое время жизни человека, и держатся они до крестин.
- Не выносить ребёнка за порог. Ни в гости, ни в поле, ни показать. Единственный законный вынос — в баню и в церковь.
- Не показывать чужим. Заходящих не подпускают к люльке; смотреть на некрещёного дают только своим.
- Не хвалить. Ни своим, ни чужим. На похвалу отвечают отговоркой: «да какой он, худой да криклив». Похвала открывает — об этом же речь в статьях об уроках и призорах в знахарском корпусе.
- Не называть по имени, даже если имя уже выбрано. До купели говорят «дитя», «малый», «богоданный».
- Не оставлять пелёнки на улице после заката и не сушить их за порогом ночью. Что осталось снаружи в темноте — то помечено.
- Не выносить из дома огня, хлеба, молока и золы, пока ребёнок некрещён. Вынести — отдать долю.
- Не качать пустую люльку. Качающий пустую зыбку, по общему поверью, накачивает в неё чужого.
- Не отвечать на зов со двора ночью. Голос матери, зовущий из-за окна, — типичный приём подменщицы в северных быличках.
Поверх всего — скорые крестины
Главный защитный ход не оберег, а срок. Ребёнка старались окрестить на третий или на восьмой день, слабого — в первый же час, и тогда крестила бабка сама, водой из ковша, с призыванием имени. Такое домашнее крещение считалось действительным, и церковь его признавала. С этого момента ребёнок именован, записан и защищён на другом уровне: подменить крещёного традиция считает невозможным. Порядок самого обряда разобран в статье о крестинах, а выбор восприемников — в статье о куме и куме.
Между домашним крещением и церковным ребёнка продолжают беречь по всем правилам выше: имя есть, но купель ещё не пройдена.
Признаки, что оборона просела
За обороной следят по мелочам, и вот что читалось как тревога:
- Пропало или сдвинулось железо — нож оказался не там, где клали, ножницы закрылись.
- Люлька качается сама или её находят раскачанной.
- Собака воет во двор, а не на улицу, кошка не идёт в избу, скотина беспокоится ночью.
- Ребёнок перестал брать грудь или вдруг замолчал на сутки — молчание пугало сильнее крика.
- Мать проспала, чего с ней не бывало, и проснулась не от плача.
Что делают при таком счёте: люльку переставляют на другое место, снаряжают заново, ребёнка перекладывают на печь или на материну постель на три ночи, обмывают с уголька и кладут под изголовье новое железо. Заново кладут отцовскую рубаху. Если в семье уже умирали дети, к этому добавляли перемену имени и продажу в окно — приёмы, разобранные в знахарском корпусе.
К испытанию на подмену переходят только тогда, когда защиту сочли пробитой и ребёнок перестал расти. Само это испытание описано в статье о подменыше, и там же названа его настоящая цена.