Размывание рук — обряд, которым бабка и родильница развязываются друг с другом. Они по очереди сливают друг другу на руки воду, кланяются и просят прощения, после чего бабка получает плату и уходит, а женщина делает первый шаг обратно к своим. Без этого работа повитухи не считалась законченной, а сама бабка ходила «нечистой» и не бралась за следующие роды.
Что здесь снимается
Родильная нечистота в деревенском счёте — не грязь и не грех, а состояние открытости. Женщина, которая рожала, и женщина, которая принимала, обе побывали на границе и обе принесли оттуда на руках то, что в обычную жизнь не пускают.
Из этого следуют две вещи.
- Снимать надо обеим и взаимно. Ни родильница сама себя, ни бабка сама себя размыть не может. Вода льётся крест-накрест: сначала бабка на руки родильнице, потом родильница на руки бабке.
- Снимается не только нечистота, но и связь. Через роды бабка получила власть над матерью и ребёнком, и размывание её отпускает. Отсюда обязательное взаимное прощение: держится не грязь, держится обязанность.
Полное возвращение женщины к общей жизни этим не заканчивается — до конца её выводит сороковой день с его запретами, о котором есть отдельная статья. Размывание рук — первый рубеж, после которого родильница может брать в руки посуду, подходить к печи и кормить не таясь.
Когда делают
Сроки в записях расходятся, и это как раз тот случай, когда расхождение настоящее, а не кажущееся.
- На третий день — самый частый срок, в северных и среднерусских записях.
- На девятый день — тоже широко, обычно там, где бабка живёт при родильнице всю первую неделю.
- В день крестин, вместе с бабиной кашей — распространённый городской и позднейший вариант.
- На сороковой день — реже, и обычно тогда обряд сливается с очистительной молитвой.
Дважды не размывают. Если день пропущен, делают при первой возможности, но уже без гостей.
Место, вода, вкладки
Делают в бане, если рожали в бане, или в сенях, у порога, — но не в красном углу и не над столом. Воду берут тёплую, непочатую, принесённую до восхода.
Кладут в неё немного и всегда одно и то же ядро:
- серебро — монету или крест; иногда каждая кладёт своё;
- хмель — на лёгкость и весёлость, чаще в северо-западных записях;
- овёс или ячмень — горсть, на достаток;
- соль — щепоть, снимающее;
- уголёк из печи родильницы — от испуга.
Льют не из ведра, а из ковша или из кринки, и льют через что-нибудь: через ручку ковша, через пальцы левой руки, через серебро, положенное на ладонь. Прямая струя из посуды в ладонь считалась слишком «глухой».
Мыло на этот раз обязательно, и мыло новое, непочатое: оно потом уйдёт бабке.
Порядок
- Обе становятся лицом друг к другу, у порога или у лохани, обе без пояса и с непокрытыми до плеч руками. Волосы у родильницы распущены.
- Ставят свечу — если день крестильный, то венчальную свечу из сундука.
- Бабка льёт первой. Трижды сливает родильнице на руки, та трёт ладони и запястья до локтя. Каждый слив — с поклоном.
- Родильница льёт бабке. Тоже трижды, тем же ковшом.
- Обе кланяются в ноги — в пояс или земно, по местному обычаю, — и просят друг у друга прощения вслух, называя одна другую по имени.
- Читают текст — он ниже; говорит бабка, родильница повторяет за ней последнюю строку.
- Утираются одним полотенцем, каждая своим концом. Полотенце потом отходит бабке.
- Родильница даёт плату: мыло, полотенце, холст, рубаху, хлеб, кашу; деньги — сверх и не вместо. Плату кладут не в руки, а на полотенце или на хлеб.
- Бабка берёт ребёнка в последний раз, обносит его вокруг себя по солнцу и отдаёт матери из рук в руки — до этого мать не берёт его от неё сама.
- Воду выливают под угол бани или под глухой куст, туда же, куда лили первую воду ребёнка. Ковш и лохань переворачивают.
Если обряд идёт на крестинах, к нему прибавляется бабина каша: горшок, который бабка вносит и который у неё выкупают гости, а потом разбивают.
Слово
Формула здесь короткая и держится на прощении, а не на отгоне.
Текст под эту задачу:
Лью я, раба Божия имярек, воду чистую на руки чистые. Как вода бежит и не держится, как с ковша сходит и назад не ворочается, так бы и сошло с нас то, что взято на границе. С меня — родильная тяжесть, с тебя — родильная мутнота; с моих рук — чужая доля, с твоих рук — чужая беда. Что я приняла — то я отдала, что ты дала — то ты не должна. Прости меня, раба Божия имярек, в чём согрешила словом, делом, помышлением, рукой тяжёлой да речью резкой. И ты меня прости. Развязываю я руки свои от рук твоих, а дитя оставляю тебе — тебе носить, тебе кормить, тебе беречь. Вода в землю, тягота в воду, а нам обеим лёгкость. Аминь.
Последнюю строку родильница повторяет за бабкой вслух.
Что запрещено
- Не размывать без прощения. Вода без поклона и без слова считалась пустой.
- Не лить одной рукой и не лить сверху вниз с высоты — сливают низко, почти касаясь ладоней.
- Не размывать при чужих, кроме крестинного варианта, где присутствуют кум с кумой.
- Не давать плату вперёд и не торговаться. Отказ в плате в поверьях означал, что бабка уносит обратно долю ребёнка.
- Не выносить воду через жилую избу — её выносят прямо наружу.
- Не оставлять полотенце и мыло дома. То, чем размывались, уходит с бабкой целиком.
- Не браться бабке за следующие роды до размывания. Правило соблюдалось твёрдо; при двух родах подряд в деревне бабка размывала руки наспех, но размывала.
Отклик и сбой
Хорошими знаками считали: вода сошла с ладоней ровно и быстро, свеча не затрещала, обе поклонились одновременно. После правильного размывания родильница в тот же день бралась за посуду и подходила к печи, и это само по себе читалось как подтверждение.
Дурными знаками читали пролитый мимо ковш, погасшую свечу и, отдельно, — если родильница не смогла поклониться земно. В таких случаях обряд не переделывали, но добавляли к нему второе омовение с уголька и переменяли рубаху, а бабка ставила свечу в храме.
Если после размывания у женщины начиналась горячка, грудница или продолжалось кровотечение, дело переводили из обрядового в лечащее и звали ту же бабку уже как знахарку. Со стороны лечения это положение — послеродовое и грудница — разобрано в знахарском корпусе, там же расписаны банное лечение с приговором и правка живота. Стоит назвать вещь прямо: родильная горячка, то есть заражение, убивала женщин в первую неделю чаще всего остального вместе взятого, и обряд размывания на неё не действовал никак — он закрывал границу, а не рану.