Послед в деревне называли детским местом, местом, рубашкой, постелькой и обращались с ним как с частью ребёнка, а не как с отходом. Его не выбрасывали никогда: мыли, заворачивали, клали в горшок и хоронили в определённом месте, с приговором и с вложениями. Через послед ребёнка можно было держать всю жизнь, и потому его прятали так же тщательно, как прячут то, что нельзя отдавать в чужие руки.
Чем он считался
Народный счёт здесь довольно последователен. Послед — двойник, вышедший вместе с человеком: не он сам, но принадлежащее ему полностью и навсегда. Отсюда всё остальное.
- Он остаётся связан с ребёнком. Что сделано с последом, отзовётся на человеке. Сгнил в сухом месте — ребёнок сохнет; вырыла собака — ребёнка «изгложет» болезнь; попал в чужие руки — человеком владеют.
- Он определяет плодность матери. Как именно положен послед, столько ещё детей будет. Эта линия расписана подробнее всего и разобрана ниже.
- Он нечист, пока не похоронен. До захоронения родильное место считается открытым, и бабка от него не отходит.
- Он лучший материал для порчи. Наравне с пуповиной, волосами и следом. Именно поэтому колдун, по общему поверью, старается получить послед, а бабка старается закопать его до рассвета.
Рождение «в рубашке» — с частью плодных оболочек на голове — считалось знаком удачи и особой судьбы; эту рубашку сушили и хранили отдельно, зашивая в ладанку. Владение своей рубашкой держало счастье при человеке, а потерянная рубашка означала потерянную долю. Тема эта смыкается с двойным именем и с оберегами колыбели, о которых говорится отдельно.
Кто и когда хоронит
- Хоронит бабка, своими руками. Мать не встаёт, отца к этому не допускают, чужих не зовут.
- Делают это в тот же день, чаще ночью или до первой зари, тайно.
- Перед закапыванием послед обмывают тёплой водой — обычно той же, что осталась от первого обмывания ребёнка, — и заворачивают в чистую холстину или в старую рубаху родильницы.
- Кладут в горшок, кринку или лапоть; горшок берут целый, не треснутый, и в дом его потом не возвращают.
- Место выбирают в своих границах — в подполье избы, под печью, в углу под матицей, под порогом или под полком бани, в хлеву, под красным углом снаружи, под плодовым деревом на своём огороде. Общее правило одно: под своей крышей или в своей земле, там, где не ходят.
- Закапывают глубоко, потом заваливают, притаптывают и заравнивают, чтобы место не читалось. В хлеву сверху набрасывают навоз, в подполье — землю и старую доску.
Что кладут вместе с ним
Вложения читаются как программа судьбы, и набор их устойчив:
- хлеб и соль — чтобы ребёнок был сыт и его не тронуло;
- зерно — на достаток; иногда яйцо, целое и сырое;
- серебряная монета — на богатство, и одновременно как выкуп земле;
- кусочек ладана или уголёк — как оберег от нечистого;
- клок шерсти — на здоровье и «густоту» жизни, чаще в северных записях;
- щепоть золы из своей печи — привязка к дому.
Кладут по три вещи или по семь, но не по чётному числу. Соль в этом наборе — единственное, что не привязывает, а отгоняет, и потому её сыплют сверху, а не вниз.
Как кладут: счёт детей
Самая практическая часть обряда и самая распространённая.
- Лицом (гладкой стороной) вверх — будут ещё дети.
- Лицом вниз, изнанкой кверху — детей больше не будет. К этому прибегали сознательно, в семьях, где рожали ежегодно и уже не тянули.
- Число вложенных зёрен или углей — столько ещё детей родится. Женщина сама называла бабке число.
- Положить с обрубленным концом пуповины и присыпать золой — «закрыть» на несколько лет.
Приём этот считался действующим и необратимым; вырыть послед и переложить его было нельзя. Здесь стоит сказать прямо: другого способа управлять числом детей в деревне почти не было, и то, что традиция вынесла эту задачу в обряд, говорит не о суеверии, а об отсутствии выбора. Рядом с обрядом шли и настоящие способы — травы и повивальные приёмы, — и они убивали женщин регулярно, а бабку за это могли и судить.
Слово при закапывании
Говорят у ямы, до того как засыпать, стоя лицом на восход, с горшком в руках.
Формула держит все обязательные части заговора:
Мать сыра земля, прими своё, отдай нашего. Не мертвеца хороню — место хороню, не тело кладу — рубашку кладу. Ты, детское место, служило ты рабу Божию имярек девять месяцев, поило его, кормило, грело, а ныне отслужило. Ложись тихо, лежи смирно, не пучься, не сохни, не гнои, не зови. Кладу тебе хлеба на сытость, соли на крепость, зерна на достаток, денежку земле за постой. Ни зверь тебя не выроет, ни пёс не изгложет, ни птица не расклюёт, ни чужая рука не возьмёт, ни лихой глаз не сыщет. Кто станет искать — не найдёт, кто найдёт — не подымет, кто подымет — сам ляжет. А рабу Божию имярек расти вверх, а не вниз, к солнцу, а не к земле. Земля-мати, ты приняла — ты и держи. Аминь.
Читают один раз. Засыпав, кланяются земле трижды и уходят не оглядываясь. Руки после этого обмывают тут же, водой из принесённого ковша, и воду сливают на то же место.
Что запрещено
- Не выбрасывать и не отдавать животным. Скормленный собаке или свинье послед в поверьях означал, что ребёнок будет «собачий» — беспокойный, кусачий, недолгий.
- Не хоронить на дороге, на перекрёстке, на меже, на кладбище. Всё это чужая земля; на перекрёстке хоронят как раз тогда, когда хотят навредить.
- Не сжигать. Запрет не повсеместный: в части записей послед бросали в топящуюся печь, и это считалось допустимым, но при таком способе строго держали, чтобы никто не входил и чтобы зола пошла не на огород. Спорность этой детали лучше держать в уме, чем сглаживать.
- Не показывать мужчинам и не оставлять горшок в доме до утра.
- Не рассказывать место. Знает бабка и мать; в идеале — одна бабка.
- Не ставить над местом ничего заметного — ни камня, ни колышка.
Отклик и сбой
Хорошим знаком считали, что земля берётся легко и яма не набирает воды. Плохим — если под лопату идёт камень, если яма затекает или если горшок треснул при опускании: тогда место меняли и копали заново, а треснувший горшок разбивали совсем и черепки уносили за околицу.
Отдельный случай — задержка последа. Он не отходит, а обряд без него невозможен; это положение считалось опаснее самих родов, и опасность здесь настоящая, потому что задержавшийся послед даёт кровотечение и заражение, от которых женщины умирали в первые же сутки. Обрядовые средства применялись те же, что при тяжёлых родах: отпирание, обходы, тряска, дуть в горлышко, тянуть за перевязанный конец пуповины. Последнее — прямой путь к вывороту матки. Лечащую сторону этого положения, с заговорами и приёмами, разбирает знахарский корпус в статье о послеродовом.
Если послед всё же попал в чужие руки или его вырыли, обряд считали разорванным. Делали единственное, что оставалось: место закапывали заново с новыми вложениями, а на ребёнка ставили усиленную защиту — обереги в колыбель, второе имя, а при явных признаках подмены шли по порядку, разобранному в статьях о подменыше и о защите от подмены.