Затянувшиеся роды деревня объясняла не телом, а помехой: что-то держит. Держать может узел, обида, чужое слово, грех самой женщины или закрытая дверь. Поэтому вся работа при тяжёлых родах строится как последовательный перебор помех — от самых лёгких к самым тяжёлым, — и у этого перебора есть твёрдый порядок. Заговорную и лечащую сторону того же положения разбирает знахарский корпус; здесь — обряд, который ведёт бабка.
Порядок разворачивания
Бабка не бросается сразу на сильные приёмы. Записи из разных мест дают почти одинаковую лестницу, и её стоит держать целиком, потому что перескок через ступень считался ошибкой.
- Отпирание. Замки, узлы, коса, двери, скотина. Разобрано в отдельной статье.
- Обходы и перешагивания — то, что описано ниже.
- Прощение — снятие обиды, если она есть.
- Признание — если бабка решила, что держит утаённый грех.
- Церковь — просьба открыть царские врата, святая вода, венчальная свеча.
- Мужнин пояс и мужнина рубаха — отдельный приём, ему посвящена своя статья.
- Грубые телесные приёмы — тряска, подвешивание, надавливание. Крайняя ступень, к которой шли, когда считали, что теряют обоих.
Обходы
Обход — основной инструмент этой части. Смысл в том, чтобы провести женщину по кругу и через границу: круг разматывает, порог выпускает.
- Вокруг стола. Роженицу водят под руки трижды по солнцу вокруг стола, в переднем углу кланяясь на образа. Стол в избе — место сакральное, его роль ближе к престолу, и обход стола повторяет обход храма. Если сил идти нет, её проводят хотя бы раз.
- Вокруг печи — вариант того же, чаще в тех домах, где стол вынести к движению нельзя.
- Вокруг избы снаружи — трижды по солнцу; ведут двое, бабка идёт впереди с открытым замком в руке.
- Через порог. Роженицу трижды переводят через порог избы или бани туда и обратно. Порог — граница дома; в родильном обряде через него именно выводят.
- Под столом, под лавкой, под рукой. Заставляют пролезть под столом или под протянутым полотенцем, привязанным к матице. Пролезание в узкое — прямое подобие того, что должно случиться с ребёнком; тот же приём в другой форме известен как продевание через хомут и протаскивание через расщеплённое дерево, разобранные в знахарском корпусе.
- Ступени крыльца. Водят вверх-вниз по лестнице или по крыльцу, считая ступени вниз; счёт вниз здесь как раз уместен, он «спускает».
Обходы делают медленно и без остановки на месте — остановиться посреди круга значит закрыть его наполовину.
Перешагивание мужа
Один из самых устойчивых приёмов по всей великорусской территории. Мужа зовут в родильное место, он снимает пояс и трижды переступает через лежащую жену — обычно поперёк, от изголовья к ногам и обратно. В части записей он при этом должен молчать, в части — говорит короткую формулу.
Логика здесь двойная. Первая — та же передача: то, что мужчина начал, он должен и разрешить. Вторая — переход через тело как через порог. С этим же связан обычай надевать на роженицу мужнину рубаху: вещь мужа перетягивает на себя часть родильной тяжести. К той же линии относится кувада — притворные роды мужчины, которой посвящена отдельная статья. В баню мужа при этом не пускают без нужды: он делает свою часть и выходит.
Прощение и признание
Эти две ступени — самая деревенская часть обряда и самая тяжёлая для дома.
Прощение. Бабка спрашивает роженицу, с кем она в ссоре. Названного человека приводят или посылают к нему, и роженица просит у него прощения, а он у неё; если это муж или свекровь, кланяются друг другу в ноги. В расширенном виде муж выходит на улицу и просит прощения у всей деревни, кланяясь на четыре стороны. Обида в этом счёте — тот же узел, только на людях, и развязывается она только словом того, кто её держит.
Признание. Если и это не помогло, бабка требует у роженицы сказать вслух утаённое: чужого отца ребёнка, скрытый грех, обещание, которое не выполнила, порчу, которую сама на кого-то наводила. Признание делается при бабке, реже при муже. По деревенскому счёту, невысказанное держит крепче замка, и разрешение приходит сразу за словом.
Приём этот не безобиден, и цена его известна: сказанное в родах не забывали, и после разрешения женщине жить с этим приходилось. Бабки, работавшие часто, держали своё правило — услышанное в родах не выносить; правило это соблюдалось не всеми.
Слово
Текст читают над роженицей, стоя у изголовья, положив ей ладонь на лоб.
Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей:
Встану я, раба Божия имярек, благословясь, пойду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в ворота, в чистое поле, под красное солнце. Стоит в чистом поле изба нерубленая, в той избе стол некрытый, у стола дверь незапертая. Иду я к рабе Божией имярек, беру её за белые руки, вожу её вокруг стола посолонь, вывожу через порог на волю. Расступись, кость, разойдись, жила, разомкнись, замок нутряной, отпустите младеня на белый свет. Отойди от неё, тяжесть чужая: чьё слово держит — то слово ко рту вернись, чья обида держит — та обида в землю уйди, чей узел держит — тот узел ножом резан. Не я вожу — Богородица водит, не я отпираю — Она отпирает. Как вода с горы не стоит, как хлеб из печи не вертается, так бы и дитя не поворотилось, а вышло прямо, головой вперёд, живо и цело. Слово моё крепко, замок в реке, ключ на дне. Аминь.
Между чтениями роженицу трижды обводят вокруг стола, а на третьем разе переводят через порог.
Грубые приёмы: как делали и чем это было
Последняя ступень описывается в источниках спокойно, потому что деревня считала её оправданной положением. Названия им давать смысла нет, а перечислить надо.
- Встряхивание. Роженицу поднимали под мышки двое и несколько раз резко опускали на пятки, либо трясли на весу.
- Подвешивание. Через матицу или через балку в бане перекидывали полотенце, роженицу подвязывали под мышки и держали на весу, иногда покачивая.
- Катание и переворачивание на разостланном холсте: два человека перекатывали лежащую с боку на бок.
- Надавливание на живот — сверху, ладонями или коленом, помощница наваливалась при потуге.
- Дуть в бутылку или в кулак: женщину заставляли с силой выдыхать в узкое горлышко, чтобы «напереть».
- Понос и рвота, вызванные травами, — как способ «расшевелить». Составы здесь не приводятся, и не приводятся сознательно.
Что это было на деле: встряхивание и особенно надавливание на живот вызывают отслойку плаценты и разрыв матки, и то и другое при деревенских условиях означало смерть роженицы за час-полтора. Подвешивание при неправильном положении плода не исправляет его, а усугубляет. Дуть в бутылку при неполном раскрытии — способ получить разрыв, а не рождение. Смертность в родах в русской деревне держалась высокой не вопреки этим приёмам, а в том числе из-за них, и часть бабок это понимала: в записях есть прямые оговорки, что «трясти» берутся не все и не всякую.
Отклик и сбой
Хорошим знаком считали перемену сразу после ступени — схватки выравниваются, женщина начинает тужиться осмысленно. Тогда останавливаются и дальше по лестнице не идут.
Если ступень не дала ничего, идут к следующей и не возвращаются к пройденной. Возврат считался переливанием из пустого: помеха уже проверена.
Когда бабка решала, что дело потеряно, спасали мать. Ребёнка при этом старались окрестить хотя бы «мирским крещением»: бабка сама поливала показавшуюся голову водой и произносила крестильные слова. Церковь такое крещение при угрозе жизни признавала, и повитухи им пользовались широко. Некрещёный младенец в народном счёте попадал в разряд заложных, и потому мирское крещение бабкиной рукой было последним, что она успевала сделать.