Когда домашнее отпирание не берёт, посылают в церковь просить открыть царские врата. Это высшая ступень одного и того же приёма: если в доме открыты все двери, замки и сундуки, а роды стоят, значит нужно открыть дверь потяжелее. Обычай держался повсеместно, вызывал глухое неодобрение духовных властей и всё равно исполнялся, потому что за него платили и потому что священник в деревне жил среди тех же людей.
Логика обычая
Царские врата — средние двери иконостаса, ведущие в алтарь. Через них выносят чашу, через них проходит только священник. В деревенском счёте это самая закрытая дверь из существующих и одновременно самая сильная. Отсюда прямой вывод: отворить её значит отворить всё.
Обряд родильный и обряд церковный тут сходятся не случайно. В самом храме врата отворяются в определённые моменты службы, и на Пасхальной седмице стоят открытыми всю неделю — время, которое считалось лёгким и открытым во всём, включая роды и смерть. Народный расчёт продолжил церковный: раз открытые врата отпускают душу и впускают свет, они и разрешают от бремени.
Тот же приём применяли не только в родах, и это стоит знать, чтобы видеть систему:
- при тяжёлом умирании — чтобы душа отошла, а не мучилась;
- при падучей и родимце у ребёнка;
- при бездождии и падеже, вместе с молебном;
- при пропаже человека — реже, и запись эта локальна.
Родильный случай из них самый частый.
Кто идёт и как просит
- Идёт муж роженицы, реже свекровь или мать. Бабка-повитуха от роженицы не отходит и не идёт никогда.
- Идут пешком и напрямую, не заходя по дороге ни в один дом. Возвращаются другой дорогой.
- К священнику приходят в дом, а не в храм, и просят прямо: «отвори царские врата, родами мучится». Просьбу произносят стоя, не садясь.
- Платят сразу — деньгами, холстом, хлебом, реже скотиной; в отличие от платы бабке, эту цену называют вслух и торговаться не полагается ни просителю, ни священнику.
- Священник идёт в храм, отворяет врата и служит молебен — чаще всего Богородице; во многих местах читали молитву роженице и ставили свечу перед образом.
- Врата держат открытыми до вести из дома. Присланный сообщает, что разрешилась, — врата затворяют. Это ключевая часть: держать их открытыми дольше нужного считалось опасным.
Пока идёт молебен, в доме не сидят сложа руки: продолжают обходы, водят роженицу вокруг стола, держат открытыми двери и заслонку. Считалось, что домашнее и церковное отпирание работают вместе и одно без другого слабее.
Что просят вдобавок
Обычай почти всегда шёл в связке с ещё двумя просьбами, и они помогают понять, чего именно от храма ждали.
- Воды из купели или святой воды — её несли роженице и давали умыть лицо и руки, а бабка добавляла её в первую воду младенца. Про состав первой воды есть отдельная статья.
- Свечи от образа или венчальной свечи из дома — её зажигали в родильной бане и держали до конца. Про венчальную свечу и её вторую жизнь после свадьбы говорится отдельно.
- Покрова, пелены или ткани с престола — самая тяжёлая просьба, на которую соглашались редко. Ею накрывали роженицу. Об этой ткани и её силе есть статья в разделе народного православия.
Существовал и низовой вариант обряда, когда до священника не доходили: посылали кого-нибудь отпереть церковные двери снаружи, или ставили свечу и клали земной поклон перед закрытыми вратами, или обходили храм трижды по солнцу. Обход храма с просьбой отпустить — записанная практика, но она считалась слабее и применялась, когда попа не было на месте.
Слово в этом обряде
Церковную часть говорит священник, и это молебен, а не заговор. Свой текст здесь читает посланный — у церковной ограды, перед тем как войти, или уже на обратном пути. Он короткий и держится на одном образе: дверь, которую отворяют.
Текст под эту задачу:
Стану я, раб Божий имярек, у ограды церковной, не переступя порога, поклонюсь на четыре стороны и на золотые кресты. Матушка Пресвятая Богородица, ты сама родила и родильную муку знаешь. Отворяются перед тобой врата золотые, врата царские, врата тесовые, врата железные — отвори и рабе Божией имярек. Как в тех вратах нет ни крюка, ни запора, ни петли, ни замка, так бы не было запора и в ней. Выпусти дитя её на свет белый, на солнце красное, на землю крещёную — целым, живым, не поворотным. А что связано людским словом, злым помыслом, узлом да ключом, — то развяжись, то рассыпься, то в землю уйди. Тебе, матушка, свеча, ей — лёгкий час, мне — дорога прямая. Аминь.
Читается один раз, шёпотом, без свидетелей. В храме, при открытых вратах, ничего своего не говорят вовсе.
Запреты и цена
- Не просить открыть врата дважды в одни роды. Второй раз считался недействительным и опасным.
- Не оставлять врата открытыми после разрешения. За этим следили: в поверьях через долго открытые врата уходит из прихода кто-нибудь ещё.
- Не идти за этим женщине из того же дома, где родят, если она беременна.
- Не рассказывать роженице, что послали. Ей говорят после.
- Не торговаться о плате — ни в ту, ни в другую сторону.
Церковная сторона обычая была двойственной, и об этом лучше сказать прямо. Открывание царских врат по частной просьбе и за плату духовным начальством не одобрялось; в консисторских бумагах такие вещи проходили как злоупотребление, и священников за них взыскивали. Приходское духовенство при этом шло навстречу постоянно — отчасти из-за платы, отчасти потому, что отказ в деревне помнили долго. Ровно та же двойственность видна в других церковных практиках низовой традиции: в служении «за упокой живого», в вынесении престольной ткани, в раздаче крещенской воды сверх меры.
Отклик и сбой
Хорошим знаком считали разрешение, случившееся, пока врата ещё открыты, — оно означало, что просьба принята. Часто сравнивали час: если дома разрешились примерно тогда, когда в храме отворили, это считали прямым ответом и потом рассказывали.
Если не помогло, дальше шли по двум линиям. Первая — усиление домашних обходов и приёмов, вплоть до самых грубых; они разобраны в статье о тяжёлых родах. Вторая — переход в знахарскую работу: посылали за лечащей бабкой и работали заговором и правкой, как расписано в знахарском корпусе.
При исходе несчастливом обычай оставлял след надолго. Считалось, что открывший врата священник берёт на себя часть дела, и в некоторых местах его после этого просили служить по младенцу или по родильнице отдельно. Некрещёный умерший младенец — тема тяжёлая и отдельная, она разбирается там, где речь идёт о заложных покойниках.