Рожать в избе избегали. Женщину уводили в баню — не ради тепла и воды, а потому что родильное место считалось нечистым и его нельзя было устраивать там, где стоят печь, стол и образа. Баня для этого готова заранее: она вынесена за околицу двора, у неё свой хозяин, и через неё в традиции проходят все переходы — от свадебного мытья невесты до обмывания покойника.
Почему именно баня
Логика тут не о чистоте, а о границе. Изба — освоенное пространство рода. Всё, что нарушает её порядок, выносится наружу: роды, тяжёлая болезнь, гадание, приготовление покойника. Баня стоит на самом краю освоенного — часто у воды, у огорода, за пряслом, — и потому годится как место, где можно открыть дверь в другую сторону и потом закрыть её обратно.
Отсюда и второе свойство: в бане не молятся и не держат икон, а креста при мытье не носят. Место без креста — место, где можно делать то, что в избе делать нельзя. Родины сюда ложатся прямо.
География распределена неровно, и это стоит держать в голове:
- Север, Русский Северо-Запад, Верхнее Поволжье, Приуралье — баня как основное родильное место, вплоть до конца XIX века.
- Средняя полоса — баня или клеть, овин, сенник; зимой чаще топлёная изба, но роженицу отгораживают завесой и загоняют в тёмный угол за печь.
- Южнорусские губернии, где бань мало, — хлев, овчарня, погребица, реже сама изба. Логика та же: скотий двор — тоже не жилое, а пограничное место.
Хозяин места
Баня не пустая. В ней живёт банник (он же байнушко, баенник), в северных записях — обдериха, женская и более злая фигура; в некоторых местах говорят о банной бабушке или о шишке. Отношения с ним — практическая часть обряда, а не поверье в стороне.
Что о нём держат за твёрдое:
- Он хозяин трёх паров: людям принадлежат первый, второй и третий пар, четвёртый — его. Мыться после третьего пара, а тем более за полночь, значит войти в чужое время.
- Он подменяет и обдирает. Оставленный один в бане младенец подменяется, а оставленная женщина может быть найдена ободранной. Про подмену и про защиту от неё есть отдельные статьи.
- Он не терпит шума, брани и хвастовства и не терпит, когда моются без спроса.
Поэтому в баню на роды входят с просьбой. Первой входит бабка, а не роженица.
Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей:
Хозяин с хозяюшкой, банный батюшка, банная матушка, с малыми детушками, пустите нас не мыться — пустите нас родить. Не на век пришли — на ночь пришли, не хозяевать пришли — гостевать пришли. Дайте нам место тёплое, полок сухой, воды в меру, пару в меру. Отойдите вы в свой уголок, за каменку, за печурку, посидите там тихо, покуда мы дело сделаем. А как сделаем — вам поклон, вам мыло, вам вода последняя, вам угол чистый. Не трогай, хозяин, младеня некрещёного, не трогай, хозяюшка, родильницу нечистую, не подменяй, не обдирай, не пугай, не давай. Приму я тебе поклон низкий, а ты прими нас без обиды. Слово моё крепко, дело моё бабье. Аминь.
Говорят у порога, не переступив его, поклонившись в тот угол, где каменка. После этого бабка вносит вещи и заводит роженицу.
Порядок
- Топят баню заранее, но не докрасна: жар в родильной бане держат ровный и умеренный. Каменку не заливают, угар выгоняют полностью — дверь и волоковое окно держат открытыми, пока не выйдет дым.
- Ведут роженицу тайком, вечером или ночью, задами, огородами, не улицей. Встреченному не объясняют, куда идут. Смысл прямой: чем меньше народу знает час, тем меньше желающих испортить.
- Стелют на полок или на пол солому, поверх — старый холст или мужнину рубаху. Всё, на чём рожали, потом сжигают или закапывают, в дом не несут.
- Вносят ковш, кадку с водой, чистую холстину, ножницы или нож, свечу. Свеча в бане обязательна: без огня родильницу не оставляют вовсе.
- Отпирают и развязывают — на роженице снимают пояс, серьги, кольца, расплетают косу, распахивают ворот; дверь бани не запирают на крюк. Отдельно об этом — в статье об узлах и замках.
- Присутствуют только женщины: бабка и одна помощница из своих. Мужа в баню не пускают, он остаётся снаружи, у двери, и делает свою часть — если требуется распоясаться и отдать пояс, делает это через порог, не входя.
- Принимают, режут пуп, обмывают — здесь начинается работа, разобранная в статьях о пуповине и о первом купании.
- Уходят засветло или к утру. Уходя, оставляют в бане воду, мыло и кусок хлеба — плату хозяину, — и кланяются в угол.
Роженица после родов остаётся в бане не на час: в северных записях её держат там от трёх дней до недели, а мыться водят ещё несколько раз. Само послеродовое парение — отдельное дело, оно разобрано в знахарском корпусе, где банное лечение с приговором расписано подробно.
Что запрещено
- Не оставлять роженицу и младенца одних — ни на минуту, ни за водой, ни за дровами. Это главный запрет, и на нём стоят все банные былички о подмене.
- Не мыться в четвёртый пар и не топить баню на ночь глядя ради родов, если её уже топили в этот день трижды.
- Не вносить икону и не молиться вслух в бане. Молитву читают до порога. Внесённый образ, по общему счёту, не помогает, а злит хозяина.
- Не брать в баню нож остриём вверх, не оставлять открытыми ножницы: их кладут, сомкнув и накрыв.
- Не выносить родильную воду на дорогу и не лить её под порог. Воду сливают под угол бани или под глухой куст.
- Не говорить в бане имени ребёнка и не хвалить его вслух.
Отклик и сбой
Хорошим знаком считались ровный жар, спокойный огонь свечи и отсутствие в бане стука. Признаком, что хозяин недоволен, читали: гаснущая без сквозняка свеча, треск каменки, шорох за печкой, внезапный холод. При таких знаках бабка выносила поклон вторично — добавляла хлеб и мыло, кланялась и просила ещё раз, короче.
Если дело затягивалось, баню могли растопить заново — считалось, что старый пар «выдохся» и держит. Второй ход обряда всегда шёл через отпирание: посылали домой открывать замки и выпускать скотину, посылали в церковь просить открыть царские врата, брались за мужнин пояс и за обходы вокруг стола. Всё это разобрано в соседних статьях; со стороны лечащей то же положение разбирает знахарский корпус в статье о тяжёлых родах.
Отдельно стоит назвать вещь как она есть: угар и жар в родильной бане убивали. Женщин находили без сознания у каменки, младенцев теряли от перегрева, и деревня знала это, потому и держала правило «баню топить загодя и не жарко». Запрет тут не обрядовый, а буквальный.