Бабка-повитуха в родильном обряде — не помощница, а распорядительница. Кто ею становился и почему повивание вытягивало за собой всё остальное знахарство, разобрано в рубрике о ремёслах; здесь речь о другом — что именно бабка делает как обрядовое лицо, в каком порядке, с какими словами и что считается её виной. Родины держатся на одном человеке: сбивается он — рассыпается весь обряд.
Что она делает по существу
Роды в деревенском счёте — не событие тела, а переход. Через открытое место в дом входит новый человек, а вместе с ним туда же тянется всё, что обычно в избу не пускают. Родильница на это время выпадает из своих: она нечиста, ей нельзя к печи, к столу, к иконам, к колодцу. Ребёнок до крещения тоже не вполне человек — он ещё не назван и не закреплён.
Между этими двумя и стоит бабка. Её работа делится на три части, и в записях они всегда идут в одном порядке:
- Отпереть. Всё, что в доме заперто, связано, заплетено и застёгнуто, должно быть открыто. Это отдельная большая тема, разобранная в статье о развязывании узлов и открывании замков.
- Принять и оформить. Перерезать пуп, обмыть, спеленать, дать первое место в доме. Каждое из этих действий — не гигиена, а закрепление: ребёнок этими руками вводится в род.
- Закрыть за собой. Убрать послед, вымыть роженицу, размыть руки и уйти, не унеся с собой лишнего и не оставив открытого. Обряд размывания рук разобран отдельно, и без него работа бабки не считается законченной.
Именно поэтому бабку зовут не к схваткам, а раньше — как только «началось». Её присутствие само по себе есть часть обряда: пока она не переступила порог, дом стоит открытым и никем не управляемым.
Как её зовут и как она идёт
Правила вызова устойчивы почти везде, где записывали родины.
- За бабкой идёт муж роженицы или свекровь. Посылать чужого или ребёнка не полагалось.
- Зовут не через порог и не через окно: посланный входит в избу, здоровается и говорит дело внутри. Через порог просят только у мёртвых и у нечистого, и на родины эту форму не переносят.
- Бабка не имеет права отказать — ни ночью, ни в распутицу, ни в праздник, ни бедным. По поверьям, отказавшей «отнимутся руки», а на том свете зачтётся каждое непринятое дитя. Это единственная работа в деревне, где часа не выбирают и зари не ждут.
- Идёт она не оглядываясь и по дороге ни с кем не разговаривает. Если окликнули — не отвечает.
- О плате не сговариваются. Названная вперёд цена считалась порчей дела.
Войдя, бабка первым делом крестится на образа, потом обходит избу по солнцу, отворяя всё, что закрыто. Свою верхнюю одежду она снимает и кладёт не на лавку у входа, а ближе к печи. Кольца и серьги снимает с себя тоже — на ней самой не должно быть ничего замкнутого.
Слово в работе
Заговорной части у повитухи немного, и она короткая. Длинные тексты бабка держит на другое — на испуг, на криксы, на грыжу; в самих родах говорят мало, потому что говорить некогда.
Рабочих формул три: приговор при входе в дом, приговор на разрешение и приговор при первом обмывании. Первый — самый важный, он ставит бабку в положение хозяйки происходящего.
Текст под эту задачу:
Встану я, раба Божия имярек, благословясь, пойду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в ворота, в дом к рабе Божией имярек. Не своей волей иду — званая, не за корыстью иду — за душой. Стану я у порога, поклонюсь я четырём углам, красному углу да печи-матушке. Ты, дом, отопрись, ты, замок, отомкнись, ты, узел, развяжись, ты, коса, расплетись. Отворитесь пути прямые, дороги гладкие, ворота костяные, пустите младеня на белый свет — не мучьте, не держите, не поворачивайте вспять. Возьму я его на свои руки, на чистые ладони, на холст небелёный. Кто пришёл незваный — тому не место: ни в углу, ни под лавкой, ни под порогом, ни за печью. Слово моё крепко, руки мои чисты, дело моё бабье. Аминь.
Читается один раз, вполголоса, стоя лицом к красному углу, до того как бабка подойдёт к роженице.
Первые действия над ребёнком
Здесь и лежит вся власть повитухи над судьбой: она делает над человеком первое, а первое в традиции считается формирующим.
- Принимает на холст, а не на голые руки и не на солому: принято брать на чистую холстину, часто на отцовскую рубаху. Про рубашку отца есть отдельная статья.
- Режет пуп — на чём именно, зависит от пола ребёнка; это разобрано в статье о пуповине.
- Правит. Обмывает, разглаживает голову, вытягивает руки и ноги, слегка сдавливает ладонями череп, придавая ему форму. Это делалось повсеместно и делалось сильно; часть увечий у новорождённых шла именно отсюда.
- Обмывает в первой воде с заговорёнными вкладками — состав воды разобран в статье о первом купании.
- Повивает — туго пеленает со свивальником. Отсюда и название ремесла: повивать, а не принимать.
- Кладёт на место. Первое место ребёнка в избе — не колыбель, а печь, полати или лавка у печи; в колыбель кладут позже, и колыбель к этому времени должна быть снаряжена оберегами.
Ребёнка после этого до крещения не оставляют без огня и без взрослого. Слабого или синего младенца бабка тут же несёт в баню и «доделывает» теплом — крайняя форма этого известна как перепекание, разобранное в знахарском корпусе.
Плата, каша и уход
Расплачиваются с бабкой не деньгами, а вещами перехода: холстом, полотенцем, мылом, рубахой, хлебом. На крестинах ей принадлежит бабина каша — горшок, который она вносит и который выкупают у неё гости; горшок затем разбивают, а черепки идут в дело. Отказать бабке в плате считалось хуже, чем обмануть плотника: она уносит обратно то, что принесла.
Уходит бабка только после размывания рук — обряда взаимного очищения с родильницей. До него она ходит «нечистой»: не месит хлеб, не идёт к причастию, не берётся за чужого младенца.
Что запрещено
- Не звать вторую бабку. Две повитухи в одних родах — прямой путь к тому, что «одна другую переспорит»; при явной беде звали, но старшая при этом уходила совсем.
- Не считать вслух — ни схватки, ни детей, ни узлы. Счёт закрывает, а на родинах всё должно быть открыто.
- Не называть ребёнка до крещения тем именем, которым назовут: до купели говорят «дитя», «младень», «богоданный».
- Не выносить ничего из дома в день родов — ни огня, ни хлеба, ни молока. Вынести — отдать долю.
- Не пускать в дом чужих, особенно женщин с недобрым словом и бездетных.
Отклик и сбой
Признаком того, что бабка встала правильно, считались быстрый разрешительный ход после её прихода и крик ребёнка сразу, «с первого разу». Молчащего младенца бабка обмывала холодной водой, обдувала, а в северных записях — прикладывала к печному устью, к теплу.
Если дело шло тяжело, обряд разворачивали по возрастающей: сначала отпирали всё в доме, потом водили роженицу вокруг стола и через порог, потом посылали в церковь просить открыть царские врата, потом брались за мужнин пояс. Всё это разобрано в статьях о тяжёлых родах, об открывании царских врат и об обряде с мужниным поясом. Со стороны лечения ту же беду разбирает знахарский корпус — там она идёт по названию «тяжёлые роды», с заговорами и приёмами лечащей.
При смерти роженицы или ребёнка бабка обязана была довести обряд до конца: обмыть, обрядить, похоронить послед отдельно. Бабку, у которой умирали дважды, звать переставали — без объявления и без возврата.