Собака

Собака держит двор не тем, что кусает. Она слышит на дальней дороге, чует чужого до того, как он вошёл, и подаёт голос по тому, чего человек не видит. Её брёх, вой и молчание читают как показания, а её шерсть, зуб и клок с загривка идут в мелкий оберег — и в этом собака отличается от прочих дворовых животных: она сама и сторож, и прибор, и материал.

Голос как показание

Собачий голос в низовом счёте разбирается по видам, и это самая практическая часть темы.

Брёх на дорогу — идёт человек. Обычное дело, читать нечего.
Брёх в пустоту, на угол дома, на ворота, где никого нет, особенно ночью и в одно и то же время, — на дворе то, чего не видно. Смотрят туда, куда лает, и работают по тому месту.
Скулёж под дверью и метание по двору без причины — к беде в доме, чаще к болезни.
Вой мордой в землю — к покойнику в доме или в родне. Это самая устойчивая примета по всей полосе.
Вой мордой вверх — к пожару, реже к голоду. В части записей толкование обратное, и держать его как единственное нельзя.
Вой в сторону чьего-то двора читают как указание на дом, где случится.
Собака не берёт еду из рук пришедшего — к пришедшему присматриваются; легла у ног гостя и не отходит — гость с добром.
Внезапное молчание сторожевой собаки в ночь, когда она обычно брешет, читают хуже, чем брёх: считают, что пришедшего она признала или он её отвёл. Про то, как отводят собак, знают в рассказах о колдунах, и способ там всегда один — кусок с наговором через забор.

Собака, воющая на луну без прочих признаков, приметой не считается; примету делает совпадение места, времени и повторение три ночи подряд.

Чем собака годится в обереге

Дальше идут свойства, из которых собраны обряды.

Слух и чутьё. Собака узнаёт чужого по запаху и слышит шаги за версту. Потому её ставят на границу двора — у ворот, на цепь у калитки, в проход между хлевом и амбаром.

Она ходит вокруг. Обход двора — приём, который человек делает раз в год, а собака делает всю ночь каждую ночь; на этом держится представление, что двор с собакой сам себя обводит.

Она зряча к невидимому. Тут собака стоит рядом с кошкой, но по-другому: кошка видит и молчит, собака видит и кричит. Особая порода зрячих собак — двоеглазка, ярчук, о которой в рубрике есть отдельная статья; здесь важно только то, что обычная дворняга работает по чужому человеку, а зрячая — по нечеловеческому.

Она берёт на себя. Через собаку переводят детскую болезнь: остриженные волосы и обмывки дают собаке, хлеб с наговором скармливают, ребёнка обносят вокруг собаки. Про сам приём переноса болезни на животное в рубрике сказано отдельно, как и про собачью старость — детскую немощь, которую лечат хлебом и собакой.

Практика: поставить собаку на двор

Щенка берут не даром: дают монету, хлеб, соль или иную мелкую плату. Взятая даром собака, по поверью, не приживётся и уйдёт со двора.
Берут в дом не в постный день и не в тот день, когда в доме больной или покойник.
Через порог щенка вносят на руках, а не пускают своим ходом; иные, наоборот, впускают его во двор через ворота и в избу не вносят вовсе — обычаи тут расходятся по местам, и держаться надо того, как принято вокруг.
Первый кусок дают из своих рук, от того хлеба, что пекли в этом доме, посолив своей солью.
Обходят с собакой двор кругом, ведя её по всей границе — вдоль изгороди, мимо хлева, мимо ворот, мимо колодца, — и на каждом углу останавливаются и дают кусок.
Говорят текст один раз, стоя у ворот лицом наружу, положив руку собаке на загривок.
Клок шерсти с загривка, выщипанный при этом, кладут в закладку — под порог, под нижний венец или в паз у ворот.
Три дня собаку не отдают в чужие руки, не дают ей еды из чужих рук и не выводят со двора.

Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей:

Встану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из сеней воротами, на свой двор, к своей изгороди, к своим воротам, а со мной пёс верный, ухо чуткое, нос чующий, глаз ночной, зуб крепкий. Как тот пёс всю ночь двор обходит, ни разу не приляжет, чужого за версту слышит, чужого по духу знает, так и моему двору стоять обойдённым, огороженным, обрёханным. Кто пойдёт ко мне с добром — тому пёс не поднимет голоса; кто пойдёт с худом, с наговором, с чужой рукой, с завидущим глазом — тому пёс дорогу перервёт, голос подымет, хозяина подымет, ночь ему укоротит. Не хлебом его отведёшь, не словом его уговоришь, не сном его усыпишь. Двор мой — псу служба, псу кость, псу место у ворот. Замок в изгороди, ключ на цепи. Аминь.

Собака частями

Клык — самая ходовая часть. Зуб сверлят и носят на шнурке от испуга и от чужого глаза; кладут в ладанку ребёнку, вешают на шею телёнку, суют в шапку идущему в дорогу. Клык берут от своей издохшей собаки, а не от битой и не от чужой.
Шерсть. Клок с загривка идёт в закладку под порог, в подстилку скоту, в шов одежды, в набивку детской подушки. Шерсть подпаливают и дают дышать при испуге; жжёной шерстью с приговором окуривают того, кого укусили.
Кость. Собачью кость закапывают у ворот и на границе участка; кость с дырой носят вместе с прочими продырявленными оберегами.
Голова. Череп собаки, как и конский, ставили на кол в огороде и на изгороди — от чужого глаза на грядки. Обычай старый и к позднему времени сохранился не везде.
Мёртвую собаку не бросают и не сдирают шкуру ради шкуры: своего пса зарывают за двором, у изгороди, головой к воротам.

Собака и смерть

Отдельный узел — собака при покойнике. Пока тело в доме, собаку, как и кошку, во двор не пускают в избу и держат на привязи: перескочившая через тело собака, по поверью, поднимет мертвеца. При выносе собаку запирают, а после выноса лавку, на которой лежал покойник, обмывают и переворачивают.

Второй узел — собака при болезни. Та, что перестаёт подходить к хозяину, ложится к порогу и воет мордой в землю, читается как знак близкой смерти в доме. Бить её за вой считается тяжёлым делом: бьющий, по поверью, переводит на себя то, о чём она предупреждает.

Запреты и приметы

Собаку не бьют по морде и по голове и не бьют вовсе за вой.
Собаку не кормят через порог; кусок выносят во двор.
Не пускают собаку в церковь и не вводят в баню, а про то, кто в бане хозяйничает, в рубрике сказано отдельно.
Собаку, которая перегрызла цепь и ушла со двора трижды, не держат: считают, что она двор не приняла.
Прибившуюся чужую собаку, которая осталась сама, не гонят: такую держат за приход к добру, но платят за неё символическую цену — бросают монету на дорогу, откуда пришла.
Про укус бешеной собаки и про то, что делают в этом случае, в рубрике есть отдельный разбор; там дело идёт уже не по обережной части.

Отклик и осечка

Отклик простой: собака ест, спит в своей будке, держит двор, брешет по делу и молчит в остальное время. Двор, где собака спокойна, считают закрытым.

Осечка выглядит так: собака сорвалась и ушла в первую же неделю; перестала брехать вовсе; брешет всю ночь в одно место; не идёт в один угол двора и волочит хвост, когда её туда ведут; отказывается от своей еды, но берёт от чужого; издохла без болезни в течение месяца после того, как её поставили на двор.

Последние два читают тяжело: считают, что собаку отвели или что она приняла на себя удар, направленный в дом. Порядок такой: собаку не менять сразу, а сперва обойти двор самому — по всей границе, по углам, по воротам, по хлеву. Смотреть то место, куда она брехала или куда не шла: землю у изгороди, паз в воротах, порог хлева, подстилку. Найденное чужое — узел, тряпку, кость, перо, воткнутый гвоздь — брать через тряпицу, выносить за двор и жечь на улице. Место обмыть водой с солью, ворота и порог окурить дымом. Новую собаку заводить не раньше, чем через девять дней, и вводить её уже по полному порядку, с обходом и с закладкой шерсти.