Чеснок и лук

Чеснок и лук держат в обереге за то, что они жгут и пахнут. Резкий дух и жгучий сок в низовом счёте читаются как своё оружие: то, что кусает язык живому, кусает и того, кто пришёл невидимым. К этому добавлены две подсказки от самой луковицы — головка, разделённая на дольки, и шелуха, которая одевает её слоями.

Почему именно они

Разбирать чеснок и лук порознь неудобно: в обрядах они часто заменяют друг друга, а там, где различаются, различие держится на силе. Чеснок жёстче, лук мягче. Чеснок ставят на границу — в дверь, в хлев, на человека, идущего в опасное место. Лук чаще работает по телу и по дому: его режут, вешают, кладут к больному, им обтирают.

Свойства, на которых стоит вся работа:

Запах. Он не выветривается, держится на коже и на одежде, идёт впереди человека. Оберег, который слышно, ценится выше того, который только видно.
Жгучесть. Сок разъедает, чеснок печёт кожу, лук выедает глаз. То, что причиняет резь, в низовой логике причиняет её и чужому.
Дольки. Головка чеснока разъята на части, но остаётся целой под общей рубашкой — это готовый образ дома, где много людей и одна крыша, и им пользуются на новоселье и на свадьбе.
Шелуха. Луковица одета в несколько сухих оболочек. Их снимают, сжигают, красят ими яйца, окуривают — шелуха работает как отдельная вещь, а не как отход.

Где ставят и вешают

Косу чеснока или связку луковиц вешают на гвоздь над дверью изнутри, в сенях, над входом в хлев, над яслями, в погребе, где стоят кадки. Место выбирают так, чтобы связка висела над головой у входящего, а не сбоку: работает то, подо что проходят.

Отдельные головки закладывают в щели: под порог, в паз между венцами у двери, за наличник окна, под первую ступень крыльца. Это делают вместе с прочей закладкой — с монетой, шерстью, углём, — и про порог как рубеж в рубрике сказано отдельно.

В хлеву чеснок работает по одному адресу: по той, кто ходит за молоком. Дольку привязывают лыком к рогу или к ошейнику коровы, кладут в подойник под платок, суют в подстилку под ясли, натирают вымя перед первой дойкой после отёла. Про саму доенку и про порчу на молоко в рубрике есть свои статьи, здесь важен приём: чеснок ставят на путь к вымени, а не на всё стойло.

Чеснок на человеке

На шнурке на шее — одна-три дольки в тряпице, под рубахой. Носят ребёнок в первый год, роженица до сорока дней, и всякий, кто идёт в чужое место или на людное сборище.
В кармане и за пазухой — жениху и невесте на весь свадебный день, вместе с прочим, что зашивают в подол и в шов.
В сапог — тому, кто идёт ночью или через кладбище.
На лоб и на грудь — чесноком натирают крест-накрест ребёнку, если считают, что его перехвалили или пригласили в дом чужие люди. Про сглаз и его признаки в рубрике разобрано подробно.
В рот перед выходом — дольку разжёвывают и не заедают. Это самый простой из приёмов и самый неудобный: с чесночным духом не идут в церковь и не идут к причастию, и записи на это указывают прямо. Кто собрался и туда, и туда, выбирает.

Практика: обвести хлев чесноком

Головки берут из своего урожая, отобранные при уборке и с тех пор не тронутые. Покупной чеснок годится, но такой обвод считают слабее, а взятый в долг не годится вовсе.
Делают перед первым выгоном, перед покупкой скотины, после отёла и всякий раз, когда в округе начался падёж. Время — до восхода, натощак, до того, как в доме кто-то заговорил.
Головку разбирают на дольки, не срезая ножом: чеснок для обвода ломают руками. Число долек берут нечётное — три, пять, семь, девять.
Обходят хлев снаружи кругом, начиная от двери и заканчивая у двери, и в каждом углу кладут дольку в паз или прикапывают у нижнего венца.
Последнюю дольку разминают и мажут соком косяк и притолоку двери крест-накрест, а потом дверную скобу.
Входят внутрь, вешают связку над яслями и говорят текст, положив руку на спину скотине.
Выходят молча, дверь закрывают на затвор, до полудня в хлев не заходят и чужих в него не пускают три дня.

Текст под эту задачу:

Встану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из сеней воротами, на свой двор, к своему хлеву, к своей скотинушке. Есть у меня зелье жгучее, корень едучий, чеснок белоголовый: как у него дольки одна к одной, рубашка одна на всех, так и мой двор един, а скотина в нём цела. Кто пойдёт к моей корове доить не своей рукой, кто пойдёт к моему хлеву чужой ногой, тому чеснок глаза выест, рот сожжёт, руки скрутит, дороги не даст. Молоко моей корове, масло моему дому, а лихому — горечь да резь, да путь обратный. Слово на чесноке, чеснок на пороге, замок на двери. Аминь.

Лук: тело, дым и шелуха

Лук работает ближе к человеку. Разрезанную пополам луковицу кладут у изголовья больного и в углах комнаты, где лежит горячечный: считается, что лук берёт на себя дурной воздух и порчу и сам от этого чернеет. Почернелую половинку не выбрасывают в помойное ведро — её выносят и закапывают за двором либо бросают в текучую воду, и руки после этого моют.

Луком натирают виски при головной боли, кладут срезом на нарыв и на укус, дают дышать над разрезанной луковицей при кашле. Здесь обряд и прямое лекарское действие сходятся, и разделять их традиция не старается.

Шелуха идёт в дым. Её жгут на угольях в черепке и окуривают дом после покойника, хлев при падеже, кадки и подойники перед тем, как в них наливать. Дым луковой шелухи горек и ест глаза — этим он и годится, как и всякое едкое курево; про можжевеловый дым в рубрике сказано отдельно, и приём тот же, только запах другой. Той же шелухой красят яйца в красный цвет, и такое яйцо потом идёт в оберег: его катают по спине больного, кладут в закром, дают корове перед отёлом.

Запреты и приметы

Свой обережный чеснок не отдают и не дают понюхать: отданный, он служит тому, кто взял.
Косу с двери не снимают, пока не повесят новую; снятую старую сжигают в печи, а не бросают.
Луковую кожуру не подметают на пол вместе с сором и не выбрасывают под порог: считают, что по ней ходит бедность.
Резать лук и чеснок для оберега железным ножом избегают: ломают руками или толкут в ступке. Для еды это правило не действует.
Не носят чеснок на теле в церковь и на исповедь, и не кладут в гроб: чеснок держит того, кто в гробу, а держать его не хотят.
Луковица, проросшая зимой в подполе сама по себе, считается доброй приметой на будущий год; такую отдельно откладывают и весной сажают первой.

Отклик и осечка

Что работа принята, читают по мелочам: чеснок над дверью сохнет ровно, не гниёт и не даёт мокрой гнили; в хлеву перестаёт пропадать молоко; ребёнок с ладанкой на шее спит без ночного крика.

Осечка выглядит так: связка загнивает изнутри при сухом воздухе, дольки чернеют за неделю, коса падает с гвоздя сама. Особая примета — если разрезанная луковица у постели чернеет в один день и с запахом. По низовому счёту это значит, что работа была и оберег её принял на себя.

В таком случае порядок короткий: сгнившее вынести и закопать за двором, руки и лицо обмыть, порог и скобу обмыть водой с солью, повесить новую связку и в тот же день пройти по всем четырём углам дома. Если чеснок портится и во второй раз, ищут не в двери, а внутри — в постели, в одежде и под половицей; как разбирать подклад, в рубрике разобрано отдельно.