Дверь

Дверь — единственный законный ход в дом. Через неё входит свой, и через неё же дом отвечает за то, кого впустил. Всё, что делается с дверью — открывание, запирание, обмахивание, метки на притолоке, — работает не с доской на петлях, а с правом входа: кто имеет ход в этот дом, а кто нет.

Устройство и части

В обрядовом счёте дверь — не одна вещь, а связка частей, и каждая работает по-своему.

Порог — низ, черта, под которой в старом обычае лежали кости предков и куда до сих пор кладут закладки; о нём есть отдельный разбор, и здесь он важен только как нижняя граница проёма.
Притолока — верхний брус. Это точка, куда бьют железо и ставят метки: то, что висит над головой входящего, работает на всех, кто прошёл.
Косяки — боковые стойки, «щёки». В косяк вбивают гвоздь при лечении, к косяку мерят рост больного ребёнка, за косяк держатся, выходя в первый раз после болезни.
Полотно и петли. Дверь, открывающаяся внутрь или наружу, дверь скрипучая или тихая, — на это смотрели: скрип двери в пустом доме читают как приход хозяина, дворового или гостя.
Скоба, засов, замок. Скобу нельзя хватать чужому, не постучав; замок — вещь особая, о нём разговор отдельный.

Изба старого типа даёт целую цепочку дверей: улица — ворота — двор — сени — изба. Работа с дверьми ведётся по всей цепочке, а не с одной. Кто закрывает только избяную дверь, оставляет открытым двор.

Открыть или запереть

Основной приём с дверью — двоичный. Есть дела, где двери распахивают, и дела, где их запирают наглухо, и путать их нельзя.

Отпирают:

при тяжёлых родах: открывают двери избы, сеней, двора, а вместе с ними и печную заслонку, развязывают узлы, распускают косу, отпирают замки и сундуки. Всё открытое в доме открывает и в теле.
при тяжёлом умирании, когда душа не может отойти: открывают дверь и окно, снимают с матицы всё висящее, иногда приподнимают конёк или доску потолка. Держать умирающего в запертом доме считают жестокостью.
при прибытке: возвращаясь с покупкой скотины, с первым уловом, с урожаем, дверь распахивают заранее и вносят не задерживаясь на пороге.

Запирают:

когда в доме роженица с младенцем до крещения, больной, отелившаяся корова во дворе;
на ночь — всегда, и не просто на засов, а с обходом и словом;
в поминальные и переломные ночи: Святки, Чистый четверг, ночь на Ивана, канун больших праздников, когда, по общему счёту, ходит нечистое;
после выноса покойника: гроб выносят вперёд ногами, дверь тут же закрывают, порог и пол за гробом обметают в сторону двери, а метлу выбрасывают или сжигают.

Кто входит и как

Правила входа сами по себе оберег, и они простые.

Стучат и ждут; в чужой дом не входят, пока не отозвались. Молча вошедший считается пришедшим не с добром.
Через порог не здороваются, не подают руки, не передают вещи, не разговаривают — сначала входят целиком.
Вошедший кланяется красному углу, потом здоровается с людьми: угол старше хозяев.
Гостя не выпускают сразу вслед за уходящим на важное дело; после отъезда в дорогу пол не метут до вечера.
Не хлопают дверью и не оставляют её приоткрытой на ночь: полурастворённая дверь — приглашение тому, кто ждёт щели.
Если после ухода чужого в доме стало тяжело, дверную скобу и притолоку обтирают, а порог обливают водой.

Метки и железо

На притолоку и косяки ставят то же, что на окна и ворота, но в первую очередь и с большим тщанием.

Кресты мелом, углём или копотью четверговой свечи — обычно на Крещение, по всем дверям дома, двора и хлева. Держат до следующего года, не подновляя без нужды.
Железо в притолоку: гвоздь, нож, обломок серпа или косы, старая подкова. Подкову чаще бьют снаружи, нож ставят изнутри.
Колючее над дверью хлева и двора: чертополох, репейник, ветка можжевельника или осины, крапива. Осину и можжевельник меняют, когда высохнут в труху.
Соль в щель под косяком, ржаное зерно или горсть мака у притолоки. Мак сыплют на ночь, когда ждут беспокойства: считается, что тому, кто ходит, придётся собирать по зерну до петухов.

Сюда же — простое, но крепкое: в притолоку прячут маленькую вещь, взятую от каждого живущего в доме, — нитку с одежды, волос, обрезок ногтя. Дом тогда знает своих в лицо.

Ночной затвор

Работа делается своими руками хозяина или хозяйки, без свидетелей, каждый вечер или хотя бы по большим ночам.

Обход ведут изнутри наружу: изба — сени — двор — ворота, и назад тем же путём, не сворачивая.
У каждой двери кладут руку на скобу, задвигают засов и говорят закрепку. Замок, если он есть, запирают на ключ и ключ уносят в избу, не оставляя в скважине.
Возвращаются к избяной двери, кланяются красному углу, тушат огонь.
До утра дверей не открывают на голос, не отвечают на оклик по имени и не выходят на стук, пока не отзовутся трижды и голос не окажется знакомым.

Формула держит все обязательные части заговора:

Встану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из сеней воротами, стану у притолоки, возьмусь за скобу железную. Запираю я двери свои замком нерушимым, засовом каменным, притолокой тяжёлой, порогом высоким. Своему человеку — дверь настежь, хлеб на столе, лавка тёплая. Чужому лихому — дверь глуха, скоба горяча, порог по грудь, косяк по плечи: ни ногой ступить, ни рукой взять, ни оком глянуть, ни словом кинуть. Стоит у моей двери железный тын от земли до неба, ходит вдоль тына конный да пеший, никого не пускает. Кто мою дверь отопрёт, тот песок морской пересчитает. Ключ, замок, язык. Аминь.

Отклик и что делать, если не держит

Признаки, что дверь работает: тяжёлый, но спокойный сон в первую ночь; собака во дворе перестаёт брехать в пустоту; утром на пороге снаружи находят мусор, шерсть, сор — это выметенное вон, его сметают за ворота, не разглядывая.

Признаки, что нет: дверь открывается сама или не держит засова; ночью слышны шаги в сенях; скоба к утру мокрая или липкая; собака воет, глядя на дверь. Тогда ищут вещественное — под порогом, в щели косяка, под верхним брусом, в стрехе над крыльцом — и разбирают дом целиком, по окнам, подполу, чердаку и углам сруба. Отдельно проверяют, не приносил ли кто в дом вещь с чужого двора: подклад чаще заходит на руках у своих, чем сам.

Цена у плотно запертого дома есть, и её называют прямо: закрытый двор перестаёт брать и хорошее. Поэтому в старом чине двери запирают на ночь и на срок беды, а не навсегда, и утром отворяют первыми — раньше, чем берутся за любое дело.