Уголь — вещь недоделанная нарочно. Дерево, которое прошло огонь, но не догорело: форма осталась, а живого в ней уже нет. Оно чёрное, лёгкое, пачкает всё, чего коснётся, и в любую минуту может снова вспыхнуть. Из этого набора свойств традиция вытянула несколько разных употреблений, и все они держатся на том, что уголь одновременно мёртв и способен ожить.
Чем уголь отличается от золы
Разница между углём и золой в работе принципиальная, и путать их — самая частая ошибка.
Зола досожжена до конца. Она пуста, ничего в себе не держит и годится, чтобы вытягивать и отгораживать; про неё есть своя статья.
Уголь держит форму того, чем был. В нём видно волокно, его можно узнать по породе дерева. Он не пуст — он законсервирован. Поэтому уголь не смывает, а берёт в себя и удерживает: чужое входит в него и остаётся там, пока уголь цел. Отсюда все приёмы, где нужно не смыть, а изъять и унести: испуг, призор, оговор, ночной детский крик.
Второе свойство — чернота. Чёрное в народной оптике впитывает и метит. Поэтому уголь ещё и пишущее орудие: единственное, что в избе всегда под рукой и чем можно провести видимую линию по дереву, по камню, по коже.
Какие угли годятся
Берут не всякий.
- Из своей печи, из прогоревшей топки, когда пламени уже нет, а жар ещё держится. Не из костра во дворе и не из бани.
- Крупные, звонкие, с сохранённым волокном. Рассыпающийся в руке не годится: он уже почти зола.
- Из лиственных дров. Осиновый уголь стоит особняком: осина в традиции — дерево отгона и одновременно дерево нечистое, и её углём делают то, что нужно оттолкнуть, а не то, что нужно призвать.
- Число нечётное: три, семь, девять, двенадцать для тяжёлого. Двенадцать связано со счётом сестёр-трясавиц, о которых есть отдельный цикл статей, и в работе с лихорадкой берут именно столько.
- Берут кочергой или голой правой рукой, но не щипцами и не через тряпку. Через чужой предмет уголь не берут.
- Берут молча, не считая вслух, если счёт не есть сама работа.
Счёт
Основной диагностический приём русской деревни — счёт углей на воду. Угли бросают по одному в набранную воду и считают убыванием, от девяти к одному. Читают по поведению: утонувшие угли показывают, что на человеке есть посаженное; плавающие — что чисто. Подробный порядок спрыскивания и выливания воды разобран в статье о спрыскивании с уголька, здесь важен сам принцип.
Счёт нужен не для арифметики. Он замыкает набор. Пока угли не сосчитаны, это горсть; сосчитанные, они становятся закрытым числом, из которого вошедшее не выходит. По той же причине счёт всегда идёт на убывание — от большего к меньшему, к нулю, к исчезновению. Считать угли вверх, от одного к девяти, в лечебной работе нельзя: так наращивают, а не сводят.
Уголь как чертило
Углём в избе метят. Приёмы простые и в записях устойчивые.
- Крест на притолоке двери, на воротах хлева, на дверце подполья — обычная защита в ночь, когда ждут ходячего или когда в доме родильница.
- Крест или черта на челе печи, над устьем. Чело — гладкая плоскость, и это единственное место в избе, где написанное держится и видно каждому.
- Черта поперёк порога — временный запор; такую кладут, уходя из дома надолго.
- Обвод углём вокруг чирья, ячменя, рожи. Работа известная: болячку обводят чёрным кольцом и это кольцо не смывают до тех пор, пока не сойдёт само. Про рожу и чирей есть отдельные статьи.
Метку углём кладут левой рукой, если работа на отгон, и правой, если на закрепление. Стирать свою метку рукой нельзя — её либо смывают водой, которую потом выносят, либо ждут, пока сотрётся.
Уголь при себе
Уголёк носят. Самый ходовой дорожный оберег — узелок из холста, в котором лежат три вещи: хлебная корка, щепоть соли и уголёк. Это печь в кармане: еда, вкус и огонь. Узелок кладут за пазуху или зашивают в подол, в дороге не показывают и не открывают, а вернувшись домой — развязывают над печью и всё содержимое бросают в устье.
Уголёк кладут и в люльку, под изголовье, если ребёнок кричит по ночам. Сюда же относится обычай класть в первую купель новорождённого уголёк вместе с солью и чем-нибудь серебряным. Уголь тут берёт на себя первый чужой взгляд, соль держит вкус, серебро отвечает за чистое.
Практика: взять уголь для работы
- Топить печь своими дровами, при работе никого лишнего в избе.
- Дождаться, когда пламя опадёт и угли станут ровно-красными без языков.
- Правой рукой выбрать нужное число углей и класть их на шесток, не в посуду.
- Дать остыть до чёрного, не заливая водой.
- Взять их с шестка левой рукой, если работа на отгон, правой — если на защиту, и проговорить слово.
- То, что не понадобилось, вернуть в устье, а не выбросить.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я благословясь, пойду перекрестясь, из дверей дверьми, из ворот воротами, к матушке-печи, ко чёрному углю, к горячему поду. Уголь ты уголь, был ты дерево стоячее, ветром качанное, солнцем гретое, огнём палёное. Ни ты не гниёшь, ни ты не тонешь, ни тебя червь не точит, ни тебя вода не берёт. Возьми же ты с раба Божия, что не его: призор глазной, оговор языковый, испуг ночной, тоску сердечную, ломоту костяную, страх безымянный. Держи в себе крепко, не отпускай на волю, не отдавай ни ветру, ни воде, ни встречному, ни поперечному. Считаю тебя от девяти до одного, от одного до ничего — как счёт мой кончится, так и хворь кончится. Замыкаю слово углём, кладу ключ в печь, а печь моя не отопрётся.
Практика: метка на дом перед опасной ночью
- Уголь взять из вечерней топки, три штуки.
- Обойти избу изнутри по солнцу, начиная от двери.
- Поставить крест на притолоке входной двери, на дверце подполья, на раме окна, что смотрит на дорогу. Ставить одним движением: сначала вертикаль, потом горизонталь, не подправляя.
- Остатки угля положить на шесток, не в загнетку.
- Дверь после этого не открывать до утра никому, даже своим: метка держит закрытым то, что закрыто в момент нанесения.
- Утром угли сжечь.
На вред и как узнавать
Уголь входит в подклады постоянно, и обычно не один: угли, волос, земля с могилы, иглы — типовой набор, разобранный в статьях про подклады. Кладут в постель, под порог, в подворотню, под матицу, в стреху. Смысл именно в удерживающем свойстве: то, что уголь взял, он держит, пока цел, и человек, на которого сделано, не может «сбросить», потому что вещь лежит и работает без обновления.
Отдельный вредоносный приём — подбросить угли в чужую печь или на чужой шесток. Это делает чужой очаг посредником, и работа идёт уже не на человека, а на дом целиком.
Признаки: угли там, где их не должно быть, — в сенях, в постели, под крыльцом, в хлеву у порога, в мешке с зерном. Свои угли всегда узнаваемы по породе и размеру; чужие обычно мельче и другой породы. Такие не берут рукой и не выметают в избу: поддевают вместе с землёй или тряпкой, на которой лежали, выносят за двор и сжигают в открытом огне до белой золы, а золу топят в проточной воде. Уголь нельзя обезвредить закапыванием — в земле он лежит веками и работает.
Отклик и ошибки
После работы с углём на человеке обычный отклик — зевота во время счёта, слёзы без причины, испарина. Зевает при этом чаще сам работающий, и это считается правильным: через него выходит. К вечеру ждут тяжести и сна.
Если ни зевоты, ни сонливости, а угли все до одного всплыли — брали не то или не с того. Проверь, чьей рукой брались угли и из чьей печи. Если угли трещат и стреляют, когда их кладёшь на шесток, работу в этот день не начинают вовсе: печь показывает, что дело чужое и брать его нельзя.