Сокар — бог тишины под землёй. Сокол, обмотанный погребальным полотном, стоящий на ладье с высоким носом в виде головы антилопы. Его владение — сухая песчаная тьма, куда не доходит вода и где даже солнечная ладья идёт волоком. К Сокару обращаются, когда дело должно быть доведено до конца в неподвижности, а не в движении.
Ро-сетау: место, а не бог
Сокар прежде всего привязан к месту. Его земля — Ро-сетау, «вход в проходы»: так называли мемфисский некрополь, полосу от Гизы до Саккары, а шире — устье подземных дорог вообще. Он владыка этого входа, и потому его имя стоит в текстах там, где речь о переходе из видимого в закрытое.
В Мемфисе он срастается с двумя соседями и даёт двусоставные и трёхсоставные формы:
- Птах-Сокар — мастер и подземелье вместе. Птах творит замыслом и словом, Сокар держит мастерскую в темноте: он покровитель работающих по металлу, и в его храме числились ремесленники.
- Птах-Сокар-Осирис — полная поздняя форма. Это имя знакомо всем по деревянным раскрашенным статуэткам с мумиевидным телом и высоким убором, в которых прятали свиток или комок земли с зерном. Такие фигуры — Поздний период и птолемеевское время, VII–I века до н. э., массовый погребальный инвентарь, а не древность.
Пятый час Дуата
Самый внятный портрет Сокара даёт Амдуат, руководство по ночному пути солнца, известное по гробницам Нового царства, начиная с XVIII династии. Четвёртый и пятый ночные часы — его область, и она устроена не как остальные.
Там нет воды. Река Дуата в этом отрезке пересыхает, ладью Ра тащат волоком по песку, сам путь превращается в наклонные проходы, забитые песком и охраняемые ножами. В глубине пятого часа, под насыпью, в закрытой пещере стоит Сокар — сокологоловое существо, держащее крылатую змею, — и никто из проходящих его не видит. Ра проходит мимо, окликает его голосом и идёт дальше.
Это и есть египетская формула для него: сила, которую нельзя увидеть и с которой нельзя встретиться, но которая слышит имя. Работа с Сокаром всегда работа вслепую.
Праздник Сокара и лук
Главный обряд — праздник Сокара в четвёртом месяце сезона ахет, месяце хойяк, с узловым днём двадцать шестого числа. Он сросся с осирическими мистериями Хойяка и в позднее время идёт как единый цикл.
Что делали:
- Ладью хену — низкую, с антилопьей головой на носу, поставленную на салазки, — вытаскивали из святилища и волокли вокруг стен. Не несли на плечах, как других богов, а тащили по земле: повторение волока по песку из пятого часа.
- Участники надевали связки лука на шею. Это не позднейшая выдумка и не бытовая деталь: лук в этом обряде засвидетельствован прочно, его резкость и слёзы связаны с пробуждением дыхания у мёртвого.
- В цикле Хойяка поднимали столб джед — знак устойчивости, вертикаль, поставленная после того, как всё легло.
Соединение простое и рабочее: сначала волок в темноте, потом лук как первое дыхание, потом столб как окончательная опора.
О чём просят
Сокар — бог законченных и запечатанных дел. Его задачи:
- Довести до конца то, что стоит. Не разогнать, а именно домучить: рукопись, долг, ремонт, наследство, бумаги по умершему.
- Запечатать. Закрыть тему, чтобы она не открывалась заново: разрыв, сделка, старая вражда.
- Сохранить сокрытое. Защита того, что закопано, спрятано, отложено, — включая деньги, вещи и сведения.
- Ремесло по металлу и камню. Прямое наследство мемфисской мастерской.
- Работа с умершими своими. Поминание, разбор старого дома, приведение в порядок могилы.
Чего не просят: роста, новых знакомств, скорости, публичности, зачатия. Сокар неподвижен по природе, и просить у него движения — то же, что просить у песка воды.
Стол
Стол Сокара ставят низко, почти на пол, в самом тёмном месте, какое есть, и накрывают тёмным.
- Лук — головки целые, лучше связкой, и одна разрезанная, чтобы шёл запах. Это его знак.
- Тёмный хлеб, плотный, без сдобы.
- Вода, вылитая в песок или в землю — не оставленная в чаше. В его области воды нет, и воду туда доносят, а не ставят.
- Смола, ладан, мирра — погребальные вещества, и здесь они на месте.
- Кусок необработанного камня или металла — то, что ещё не сделано.
- Свет — минимальный. Одна лампа за спиной, не перед столом.
Ход работы:
- Работают до рассвета, в самый глухой час, а не ночью вообще.
- Стол собирают молча, без вступительных слов.
- Вслух называют дело, которое надо закончить, и называют его одним предложением. Расплывчатое сюда не годится: неназванное Сокар не берёт.
- Говорят текст, стоя на коленях или сидя на полу.
- Кладут руку на камень или металл и не двигаются ровно столько, сколько получится выдержать. Неподвижность здесь — часть обряда, а не медитация.
- Оставляют до восхода. С первым светом лук выносят и закапывают, воду выливают на землю, камень оставляют себе до окончания дела.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону главы:
Сокар, сокол в пелене, стоящий на ладье хену,
владыка Ро-сетау, хозяин входа в проходы,
тот, кто в песке, тот, кого не видят,
тот, кого окликают голосом, потому что глазом не найти.
>
Лук перед тобой, и он разрезан, и запах его резок.
Хлеб перед тобой, тёмный. Вода твоя вылита в землю, не в чашу.
Смола горит, и дым её тяжёл.
Я назвал имя твоё в час, когда нет света. Ты услышал, не показавшись.
>
Ладью твою тащат по песку, и она идёт, хотя воды нет.
Так и дело моё пойдёт, хотя нет ни сил, ни ветра, ни попутного.
Я называю его вслух, и оно теперь названо.
Доведи его до края и заверши.
Что закрыто мною — да будет запечатано и да не откроется.
Что схоронено мною — да лежит и да не будет найдено чужим.
Столб джед поднят, и стоит прямо, и не качается.
>
Сказано до восхода, в темноте, при одной лампе за спиной.
Закреплено. Не переменится.
Признаки отклика
Отклик у Сокара глухой и его легко пропустить. Первое — сонливость и тяжесть на день-два, будто выключили. Это не сбой: работа ушла вниз.
Второе — исчезновение зуда. Дело, которое ты откладывал месяцами, перестаёт вызывать отвращение; оно не становится интересным, оно становится безразличным и оттого делается.
Третье — внешняя тишина вокруг темы. Перестают звонить, перестают спрашивать, тема выпадает из разговоров. У запечатанного не бывает шума.
Сбои
Провал в оцепенение. Тяжесть не проходит неделю, ничего не делается вообще. Это перебор неподвижности. Разбирается не отменой, а вертикалью: подними столб джед — поставь на видное место любой прямой предмет и назови вслух, что стоит прямо. Дальше — свет, движение, работа руками.
Дело закончилось не так. Сокар доводит до конца, но не выбирает конец. Если тебе нужен определённый исход, его надо назвать в тексте, а не подразумевать.
Открылось обратно. Запечатанное вернулось — значит, работали без лука и без выноса. Вынос на рассвете и закапывание — обязательная часть, а не украшение.
Чем он не Осирис и не Анубис
Три бога стоят рядом, и их постоянно смешивают. Осирис — возрождение: он лежит и всходит, он зелен, он судит на престоле. Его линия — вернуться. Анубис — работник: бальзамировщик, тот, кто ведёт по дорогам, считает и охраняет, лицо действия. Его линия — провести. Сокар — сама неподвижная глубина, место и его хозяин; он ничего не ведёт и никуда не возвращается. Его линия — держать.
Практически это делится так: провести переход — к Анубису, вернуть и оживить — к Осирису, закрыть и удержать закрытым — к Сокару. Ладья хену не плывёт, её тащат, и это лучший образ того, чего от него ждать.