Таурт — божество без большого храма и без государственного чина. Её место — дом, двор, родильный угол, и обращаются к ней не за милостью, а за силой, которая больше той, что подошла. Разбираем, какие эпитеты у неё держатся, что кладут на её стол, о чём её просят и как выглядит полный текст воззвания.
Кто отзывается на это имя
Облик собран из того, что реально убивает у воды: тело беременной самки гиппопотама, львиные лапы, крокодилья спина, женская грудь. Египтянин не подбирал «символ материнства» — он ставил у постели зверя страшнее любого, кто мог бы туда войти. Отсюда первое рабочее правило: Таурт не утешает, она перекрывает подход.
К Тоту идут со словом, к Таурт идут с местом: ей всегда указывают точку — эта комната, эта постель, этот ребёнок. Воззвание без указания места у неё работает вхолостую, держать ей нечего.
Гнездо имён вместо биографии
Та-урет означает «Великая». Не «великая мать», не «великая владычица» — просто величина как качество. Рядом с ней в текстах ходят гиппопотамьи богини Ипет и Ререт, то сливаясь с Таурт, то различаясь по местным традициям; Ререт — «Самка», Ипет дала имя карнакскому святилищу Пер-Ипет.
Честно про эпитеты: их немного и они бедны по сравнению с государственными богами. Длинных титулатур с «владычицей обеих земель» у гиппопотамьей богини в раннем слое нет. Опираться можно на один, и он же имя: Великая. Остальное описывает не достоинство, а позу и снаряжение — стоящая, держащая укрытие, держащая огонь, не отходящая.
Если ты в воззвании нагромождаешь ей пышные титулы — ты работаешь не с Таурт, а с собственным представлением о богине-матери.
Пласты: от бивня до птолемеевского храма
Ранний плотный слой — Среднее царство: изогнутые пластины из бегемотового бивня с прорезанным рядом фигур; про сами жезлы отдельный разговор в статье об апотропеических ножах. Новое царство и Поздний период — время массовой фаянсовой подвески и домашнего культа: в жилых домах посёлка мастеров стоят ниши и лежанки с росписью, где Таурт помещена рядом с Бесом. Это её уровень — не жреческий, а бытовой.
И то, о чём молчать нельзя: отдельного храма Таурт древность не знает. Постройка Пер-Ипет в Карнаке, где Ипет рождает Осириса, — птолемеевская, то есть моложе жезлов из бивня примерно на две тысячи лет. Кто выводит «древний храмовый культ богини-гиппопотама», ошибается на целую эпоху. Отождествление Ипет с Таурт и подвязка её к осирическому кругу — поздний синкретизм, оформленный уже при греческих царях.
Небесный пласт: на астрономических потолках Нового царства северное созвездие изображено стоящим гиппопотамом с причальным колом — она привязана к тому месту неба, которое не заходит.
Календаря у неё нет, и это честный ответ
Ни одного праздника Таурт в известных календарях не значится. Дни ей задаёт не год, а событие: срок беременности, ночь перед родами, первые сорок дней младенца, болезнь ребёнка, переезд. Привязка ко времени суток одна — сумерки и ночь, потому что сторожа ставят на тёмное время. Всё сверх этого, «такое-то число по календарю Таурт», — реконструкция, и выдавать её за древнее правило нечестно.
Стол
Стол домашний, без храмовой парадности; собирают его на ткани, которой потом застелют место.
- Хлеб — один целый, не резаный. Резаный хлеб на её стол не идёт: она сторожит целое.
- Пиво или молоко. Молоко предпочтительнее, если работа идёт вокруг ребёнка.
- Вода в открытом сосуде, меняется каждый день, пока стоит стол.
- Огонь — свеча или лампа. Это её факел, повторённый настоящим пламенем, и он обязателен.
- Знак укрытия — простой петлевидный узел из шнура или полоски льна, положенный перед фигуркой. Заменяет тот са, что у неё в лапе.
Не кладут вина, мяса и обильного благовонного дыма: густое курение — язык храма, а её работа идёт там, где дышит роженица и лежит младенец.
О чём просят и о чём не просят
Просят: благополучных родов; защиты ребёнка до того, как он пойдёт; тишины ночью; чтобы к дому не подошёл тот, кто ходит с болезнью; сохранности дома при отъезде хозяев.
Не просят: денег, тяжбы, удачи в дороге, любви, вразумления начальника. У неё узкая специальность и охраняемый периметр; просьбы «обо всём хорошем» она не берёт, и это не капризность божества, а свойство инструмента.
Отдельно: Таурт не исцеляет. Лечение — другой круг: Сехмет и её жрецы, заклинатели Селкет, целительные стелы. Она не пускает к больному то, что могло бы добавить, но саму болезнь не снимает.
Воззвание
Фигурку ставят стоя, а не кладут; зажигают огонь; один раз обводят место сплошной чертой — предметом, а не рукой. Черта проводится до слов, не после.
Текст держит обязательные части хекау: называние, отождествление, приказ, закрепление:
Таурт, Великая, стоящая на лапах своих,
та, что держит укрытие в руке и огонь в руке,
та, что не спит у воды и не отходит от своего.
Я назвал имя твоё, и ты встала здесь.
Я обвёл место, и черта его цела.
Кто идёт с ножом — не войдёт.
Кто идёт с жаром — не войдёт.
Кто идёт ночью без имени — не войдёт,
ибо нет у него имени, чтобы войти.
Здесь спит тот, кто мой, и он спит под тобою.
Хлеб твой цел, вода твоя свежа, огонь твой горит.
Стой, Великая, пока горит огонь,
и стой, когда огонь погаснет.
Слово сказано и держится. Так есть.
Повторяют трижды. После третьего раза не разговаривают ни с кем до утра — не из благочестия, а потому, что черта проведена и её не размыкают голосом.
Признаки отклика и что делать при сбое
Отклик у неё грубоватый и телесный: резкое падение шума, ощущение, что комната стала меньше и плотнее; тяжёлый ровный сон у того, кого охраняют; животные не переступают черту, хотя раньше ходили свободно. Сон-подтверждение у Таурт редкий, она не разговорчива.
- Огонь гаснет сам дважды за ночь. Стол собран не полностью или место указано неточно: погаси третий раз сам, разбери, определи границу заново, начни следующим вечером.
- Ничего не изменилось. Чаще всего просьба была не её — проверь, не просил ли ты исцеления или удачи.
- Стало беспокойнее. Черта проведена с разрывом — через порог, вокруг мебели, с пропуском. Линия у неё одна и сплошная, разрыв она читает как вход.
- Ребёнок плачет сильнее первую ночь. Норма: сторож встал, обстановка изменилась. Повторяется третью ночь — снимай.
Разбирают стол так: воду выливают на землю, хлеб отдают птицам, узел развязывают, фигурку омывают водой с содой. Огонь догорает сам.
Чем она не Бес и не Месхенет
Бес шумит, скачет, показывает язык и гонит; работает голосом и движением. Таурт молчит и стоит. Рядом они не мешают друг другу, но задачи разные: Бес выгоняет, Таурт не впускает. Проблема с тем, что уже в доме, — это к Бесу.
Месхенет — родильный кирпич, обожествлённая опора под роженицей; она определяет судьбу новорождённого в первый его миг. Таурт судьбы не назначает. Путать их — значит просить у сторожа то, что решает счетовод.
Чужое, прицепленное задним числом
Популярная эзотерика делает из Таурт «Великую Мать», архетип плодородия и мировую богиню-землю. Ничего этого в египетских текстах нет: земля в Египте мужского рода и зовётся Гебом, а «Великая Мать» как единая мировая фигура собрана европейскими авторами XIX–XX веков из чужого материала. Не относятся к ней и чакры, «женские энергии», «тотемное животное»: гиппопотам у неё не тотем, а взятая напрокат опасность. Гиппопотам-самец при этом — животное Сета и добыча в ритуальной охоте. Одна зверина в двух противоположных ролях, и различает их не «энергия зверя», а пол и контекст.