Пересадить мюнхенскую тетрадь целиком не выйдет: она собрана под человека определённого сословия, с определённым доступом к церковному веществу и с определённой картиной мира. Но разобрать её на слои и увидеть, что переносится без потерь, что требует замены, а что не переносится вовсе, — работа выполнимая и полезная.
Три слоя
Несущее. Каркас, который работает независимо от эпохи: подготовка оператора, ограда и адрес, трёхступенчатое обращение, требование имени, ограничители при поручении, отпуск, запись результата. Это техника, и она переносится.
Обстановочное. Освящённая вода, восковые свечи, ладан и мастика, латынь, ночь, уединённое поле, отрок-смотрящий. Это среда. Она заменяема, но заменять её нужно осмысленно, а не по удобству.
Непереносимое. Клирическое положение оператора, доступ к алтарю, живой церковный календарь как расписание, части умерших и убитые животные, а также операции над людьми, которые о них не просили. Здесь разговор идёт не о вкусе, а о том, что попросту не собирается или собирается ценой, названной в статьях об экспериментах вреда и подчинения воли.
Что переносится без потерь
Дисциплина подготовки. Срок в три или девять дней, воздержание, ограничение еды, чистая одежда, молчание о деле, разбор с собственной совестью на месте исповеди. Не «энергетика», а рабочее состояние: человек, отдавший делу неделю подготовки, работает иначе, чем человек, взявшийся между делами.
Структура чина. Называние власти, называние адресата, требование, условие, отпуск. Проверяй по ней любую операцию, откуда бы ты её ни взял: если чего-то из пяти частей нет, чин неполон.
Ограничители. «Никого не тронь», «следа не оставь», «во сне не приходи», «без зова не возвращайся». В поздних переизложениях они теряются первыми, а в тетради стоят почти в каждом опыте. Их стоит вернуть в любую работу.
Отпуск. Произносится вслух и полностью, даже если тебе кажется, что не пришло ничего. Правило средневековое и хорошее.
Дисциплина вопроса. Один вопрос, проверяемая форма ответа, формат ответа задан заранее, наводящих формулировок нет, тот же вопрос переспрашивается в другой день.
Протокол. Записывать до истолкования: дата, час, условия, дословный ответ. Сама рукопись существует потому, что её составитель записывал; без записи практика не накапливается, а рассыпается на впечатления.
Что требует замены
Освящённое вещество. Без клирического положения освящённая вода и свечи добываются просто, но право распоряжаться ими — не автоматически. Разумная замена — освящение своей рукой по чину той традиции, в которой ты действительно стоишь. Хуже всего половинчатость: брать церковное вещество, не признавая церковной рамки. Тогда получается не операция, а реквизит.
Латынь. Переводи и произноси на языке, на котором ты думаешь. Формула, смысл которой оператор не держит в уме целиком, не работает ни в одной традиции.
Отрок-смотрящий. Заменяется взрослым добровольцем, знающим, во что он входит, и согласным на это. Требование невинности в оригинале решало задачу «чистого свидетеля»; сегодня ту же задачу решают неосведомлённость смотрящего о существе вопроса и его согласие. Работать с чужим ребёнком в этом качестве нельзя — и не по соображениям морали, а потому, что ответственность за него ты не потянешь.
Части умерших. Что предписывает рукопись, названо прямо в статье об экспериментах вреда: могильная земля, лоскут савана, кость, принадлежность казнённого. Заменяют это землёй с перекрёстка, с межи, с порога брошенного дома, а связь с умершим — предметом, который он держал при жизни. Раскоп и осквернение — не операция, а преступление, к тому же вносящее в дело столько чужого, что чин перестаёт быть управляемым.
Кровь и убитые животные. В рукописях этой семьи фигурируют удод, чёрный кот, чёрная курица, летучая мышь, жаба — ради крови, сердца, глаз. Замена началась внутри самой традиции: красные чернила растительного состава вместо крови, перо и шерсть вместо частей тела, собственная капля крови там, где нужна подпись. Пользуйся этой заменой — она старше нас.
Курение. Ладан, мастика, смолы, травы годятся полностью. Составы, действующие на восприятие, оставь в покое: они не усиливают отклик, а подменяют его, и разобрать потом, что было видением, а что дымом, ты уже не сможешь.
Сборка одной операции
Ниже — гадательный чин через сосуд, собранный по устройству тетради и очищенный от того, что не переносится. Порядок полный.
- Задача. Сформулируй один вопрос в проверяемой форме. Запиши его до начала.
- Срок. Назначь день. Отсчитай назад три дня подготовки: ограничение в еде, воздержание, ранний отбой, молчание о деле.
- Носитель. Широкий сосуд, стеклянный или металлический, ни для чего другого не служивший. Обмой, окури, надпиши по ободу или подложи под него имена, которыми будешь говорить.
- Место и время. Ночь или предрассветный час. Комната заперта, лишних нет, телефон выключен и убран.
- Свет. Одна свеча сбоку и позади смотрящего, так чтобы огонёк не отражался в центре поля. Сосуд стоит на тёмной ткани, налит чистой водой.
- Ограда. Обозначь черту — мелом, солью, шнуром, — впиши имена, встань внутрь. Всё нужное внеси заранее: черту до отпуска не пересекают.
- Огонь. Зажги курение, произнеси над ним слова назначения. Следи, чтобы не погасло.
- Обращение. Три приступа: зов, понуждение, требование с условием. Между приступами — пауза, а не спешка.
- Вопрос. Один, коротко. Форма ответа названа заранее.
- Приём. Записывай дословно всё, что говорит смотрящий, включая «вода потемнела» и «ничего». Не поправляй его и не подсказывай.
- Проверка. Потребуй назваться. Переспроси имя. Несовпадение — основание закрыть работу.
- Отпуск. Вслух, полностью, с запретом возвращаться без зова.
- Закрытие. Свечу погасить, воду вылить за порог, сосуд обмыть и убрать завёрнутым, черту стереть, место проветрить.
- Запись. В тот же час: что спрашивал, при каких условиях, что получил, что показалось сомнительным.
- Повтор. Тот же вопрос — не раньше чем через несколько дней и без перечитывания прежней записи перед началом.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону книги:
Стою в черте, положенной моей рукой, и говорю не своей силой. Именами, которые старше всех, кто слышит, — Adonai, Eloim, Agla, Tetragrammaton, — зову поставленного над видением в чистой воде. Войди в сосуд сей, освящённый и назначенный, и покажи прямо то, о чём спрошу. Назовись именем своим, а не чужим. Не солги в облике, не солги в месте, не солги в числе. Смотрящему не поврежди ни глаза, ни разума, ни сна его после этой ночи; дому сему не поврежди, и пути моему не поврежди. Покажи спрошенное и не покажи ничего сверх спрошенного. А как отпущу — выйди из воды без шума, не оставь ни следа в сосуде, ни тени в доме, и не возвращайся ни во сне, ни наяву, доколе не позову тем же именем и тем же порядком. Аминь.
Признаки отклика и признаки пустоты
Отклик. Смотрящий описывает движение раньше облика. Показания сбивчивы, неохотны, коротки. Появляются подробности, о которых не спрашивали. Через час и через день описание держится тем же.
Пустота. Рассказ течёт гладко и складно. Образы повторяют то, о чём говорили перед началом. При переспросе описание меняется. Всплывают лица, знакомые тебе или смотрящему.
Помеха. Свеча гаснет несколько раз подряд; смотрящий пугается или теряет связность; у тебя самого пропадает счёт времени. Порядок один: закрыть работу отпуском и не тянуть до рассвета. Больше трёх приступов в средневековом чине не бывает — правило разумное и его стоит держать.
Чего не делать
Не собирать чин из двух традиций. Средневековая некромантия работает в своей рамке; вставленные в неё поздние элементы — треугольник, ламен с печатью, элементальные орудия — не усиливают её, а показывают, что собиравший не разобрался с датировками.
Не заимствовать право требования, не имея рамки. Вся конструкция стоит на том, что оператор говорит именем, признаваемым им самим как высшее. Произносить эти имена как заклинательную формулу, ничего за ними не признавая, — то же самое, что предъявлять чужой пропуск.
Не работать по людям, которые не просили. Цена таких операций названа традицией без нашей помощи: незакрытая работа возвращается, связь через образ двусторонняя, право требования подтачивается. В тетради это записано как техническое предупреждение — и лучшего изложения счёта у нас нет.
Не гнаться за зрелищем. Опыты иллюзии — самая объёмная часть рукописи и самая непереносимая: у них нет проверки, а значит, нет и обучения. Начинать стоит с гадательных чинов, где ответ можно опровергнуть. Только на опровержимом и растёт ремесло.