Человек, собравший CLM 849, ходил к исповеди, постился, заказывал мессы и командовал демонами глаголами из требника. Это не маска для суда и не расчётливое кощунство. Это устройство эпохи, и пока оно не разобрано, вся тетрадь читается как набор нелепостей.
Из чего сделан язык чина
Возьми любое воззвание из справочника и разбери его по составу — почти всё окажется церковным.
Глаголы. Coniuro te, exorcizo te — «заклинаю тебя», «изгоняю тебя». Ровно эти слова стоят в чине изгнания и в благословении воды и соли, где священник обращается к веществу как к твари и повелевает ей. Некромант не выдумал своей грамматики повеления, он взял готовую.
Имена. Tetragrammaton, Adonai, Eloim, El, Agla, Alpha et Omega — набор из богословского и богослужебного обихода, а не из тайного предания.
Опоры требования. «Тем, Кто сотворил небо и землю», «страстями и крестом», «днём суда» — перечисление дел спасения, каким его строит литургическая молитва.
Вещество. Освящённая вода, освящённые свечи, ладан, освящённый елей, чистое полотно. Всё это добывается только через церковь.
Расписание. Дни недели, кануны праздников, число дней поста, псалмы по счёту. Календарь операции — церковный календарь.
Подготовка. Исповедь, разрешение грехов, месса, воздержание. Покаянная дисциплина в чистом виде.
Убери из чина христианский слой — и не останется ничего, кроме нескольких имён духов и чертежа. Это и есть первый вывод: некромантия XV века не «языческая», не «восточная» и не «древняя». Она сделана из наличного церковного материала людьми, у которых другого материала не было.
Кто мог так говорить
Клирик. И не в переносном смысле, а в прямом, вплоть до формальности, о которой обычно забывают: в церковной лестнице младших чинов существовал чин заклинателя. Посвящение в него давало формальное право повелевать нечистыми духами. Человек, прошедший младшие ступени, мог считать себя не самозванцем, а уполномоченным — тем, кому власть над духами вручена по чину, а не присвоена.
Прибавь к этому доступ к алтарю, к освящённой воде и свечам, к латыни, к книгам, — и получишь единственную среду, где такая тетрадь могла возникнуть. Кикхефер назвал её клирическим подпольем: образованные, малообеспеченные, часто без прихода и без дохода люди, у которых есть все инструменты церковной власти и нет её положения.
Где проходила граница по церковному счёту
Богословие не спорило с тем, что операция может подействовать. Оно спорило о том, чем оператор за это платит.
Ключевое понятие — договор. Аргумент, оформленный в высокой схоластике и подхваченный судами, звучит так: знак, обращённый к разумному существу, есть обращение к нему; обращение предполагает соглашение; значит, всякая операция, где результата ждут от духа, содержит договор — явный, если он проговорён, и подразумеваемый, если нет. Отсюда вывод: магия есть идолослужение, а идолослужение — ересь.
Дальше идут отягчающие, и они конкретны.
- Приношение. Курение, кровь, пища, поставленные духу, превращают повеление в служение. В отдельных опытах тетради приношения есть — и это самое уязвимое место защиты оператора.
- Крещение образа. Употребление крещального чина над восковой фигурой, названной именем человека, — поругание таинства.
- Употребление освящённого не по назначению. Освящённая вода и свечи ещё терпелись; облатка — нет. Это была самая тяжёлая статья.
- Обещание и отречение. Договорная линия с подписью и отказом от веры — та самая, что в русском предании стоит за чёрной книгой и записью бесу. В мюнхенском чине её нет: там повелевают, а не торгуются.
Осуждения магических искусств университетскими богословами конца XIV века и папские постановления начала того же столетия закрепили эту рамку. К XV веку она стала рабочей юридической конструкцией.
Где границу проводил сам оператор
Его картина мира трёхчастная и вполне последовательная.
Бог — источник всякой власти. Дух — тварь, падшая, но тварь, и потому именам Творца подчинённая по необходимости. Оператор — крещёный человек, а по возможности и посвящённый в чин заклинателя, который этими именами предъявляет требование.
В такой схеме он никому не поклоняется. Он не просит и не платит — он приказывает, как приказывает священник над одержимым. Он не изменяет вере — он ею пользуется. Именно поэтому в его чинах так настойчиво повторяется, что говорится «не своей силой и не своим именем»: это не фигура речи, а обоснование законности.
Разница с обвинением проходит по одной линии: богослов смотрит на цель и на приношение, оператор — на источник власти. Оба рассуждают внутри одной и той же христианской картины, и в этом смысле некромант XV века — не противник церкви, а её незаконный сотрудник.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону книги:
Господи, Ты, Кто дал власть попирать змию и скорпию и наступать на всякую силу вражию, — Тебя призываю прежде дела моего. Не своею властью говорю и не своим именем повелеваю. Очисти сердце моё, ибо я исповедался; укрепи слово моё, ибо я постился; сохрани стоящего в черте сей и того, кто со мною. Вода сия освящена, огонь сей заклят, черта сия положена именами Твоими: Adonai, Eloim, Agla, Tetragrammaton. Кого позову — да придёт по праву, данному крещёному; что велю — да исполнится без вреда живущим; кого отпущу — да уйдёт и не вернётся. Не оставь меня в час, когда откроется невидимое. Аминь.
Два противоречия, которых тетрадь не сняла
Первое. Оператор постом и исповедью очищается, чтобы вызвать демона. Логически это выглядит абсурдом, а по его собственной схеме — нет: он готовится не к встрече с духом, а к тому, чтобы иметь право говорить именами. Грязный и неисповеданный, по этой логике, — самозванец, и требование его недействительно.
Второе. В опытах иллюзии стоит прямой запрет: пока длится явление, не произносить святого имени и не креститься, иначе всё рассыплется. То есть та же сила, которой оператор командует, уничтожает результат его команды. Это противоречие в тетради не разрешено — оно просто записано как техническое условие, наряду с «не гаси свечу». Составитель был практиком, а не богословом, и несогласованность его не смущала.
Оба противоречия — лучшее доказательство того, что перед тобой рабочая тетрадь. Редактор печатной книги их бы сгладил или выбросил.
Что это даёт при чтении и при работе
При чтении. Не ищи в этом материале дохристианских остатков и «древней мудрости». Они там если и есть, то в виде отдельных имён и приёмов, а несущая конструкция — христианская целиком. Тот, кто вырезает из чина христианский слой и оставляет «суть», получает не более чистую версию, а обломок.
При работе. Отсюда следует практическое правило, годное далеко за пределами этой рукописи: чин работает в той рамке, в которой сделан. Если берёшь средневековую некромантическую операцию, ты берёшь её вместе с исповедью, постом, освящённой водой и языком повеления. Пересобрать её на другой рамке можно, но это будет другая работа, и выдавать её за старую практику не надо. То же касается любых поздних переизложений: собранное в конце XIX века в кабинетах орденов имеет свою логику, а не средневековую, и об этом сказано в статье о том, что перешло от справочника к «Лемегетону».