Под все опыты тетради подложен один и тот же несущий чин: позвать, удержать, опознать, потребовать, отпустить. Меняются задача и облик, каркас не меняется. Разбор этого каркаса даёт больше, чем чтение любого отдельного опыта, потому что именно он и есть техника, а всё остальное — применение.
Заготовка и переменная часть
Составитель работал так же, как работает всякий, у кого много однотипных дел: держал общую заготовку и подставлял в неё частности.
Постоянное: подготовка оператора, освящение места и орудий, начертание фигуры, освящение огня и курения, воззвание в трёх приступах, требование назваться, ограничители, отпуск.
Переменное: имя того, кого зовут; день и час; состав курения; предмет или носитель, если он нужен; само требование.
Практический вывод: если тебе показывают «древний чин», в котором есть эффектное воззвание и нет ни ограничителей, ни отпуска, — перед тобой не выписка из рукописи такого рода, а поздняя выжимка. В тетради обслуживающих частей всегда больше, чем зрелищных.
Освящение огня и курения
Деталь, которую поздний корпус растерял, а средневековый чин держит твёрдо. Перед тем как звать духа, заклинают огонь и курение: над углями и над составом читается формула, и дым объявляется тем, чем дух будет притянут и удержан.
Смысл двойной. Во-первых, дым — это среда явления: во многих чинах дух показывается в дыму или через него. Во-вторых, окуривание работает как понуждение: в ряде формул прямо сказано, что дым для духа тягостен и гонит его на место. Поэтому за огнём следят так же строго, как за чертой: погасшее курение обрывает операцию не хуже, чем разорванный круг.
Состав курений в рукописях разный — ладан, мастика, смолы, травы. Отдельные составы прямо названы как неприятные духу и служат не приманкой, а кнутом.
Кого зовут
Имён в тетради много, и системы в них нет. Встречаются великие имена — Люцифер, Вельзевул, Сатана, Велиал, Астарот — и множество имён помельче, известных только по конкретному опыту.
Устойчивее прочего держится схема четырёх царей стран света: Oriens на востоке, Amaymon на юге, Paymon на западе, Egyn на севере. Она проходит через всю средневековую некромантию и всплывает потом в печатном корпусе. Но и здесь ровности нет: написание имён гуляет от списка к списку (Egyn, Egin, Egym), а привязка к сторонам света в разных рукописях перепутана — южный царь у одних оказывается западным у других. Это хороший пример того, как работает текстология: расхождение показывает, что схему переписывали по памяти, а не сверяли.
Чего в этой номенклатуре нет — рангов, легионов и должностей. Реестр с герцогами, маркизами и президентами появится в другой ветви традиции и позже; что именно оттуда перешло, а что нет, разобрано в статье о связи справочника с «Лемегетоном».
Три приступа
Воззвание построено как нарастающее давление, и три ступени в нём различаются не громкостью, а правовым содержанием.
Первый — зов. Оператор называет власть, которой говорит (божественные имена, дела творения, страсти Христовы), называет адресата и требует явиться. Тон — требование, а не просьба.
Второй — понуждение. Добавляются новые имена, добавляется перечисление того, чем дух связан: своим сотворением, своим падением, судом, который над ним произнесён. Здесь же обычно окуривают заново и показывают начертанный знак.
Третий — угроза. Оператор объявляет, что будет, если дух не придёт: проклятие именем, связывание, отправка в место мучения, лишение места и покоя до дня суда. В некоторых чинах угроза сопровождается действием — знак духа кладут в огонь или под ногу.
Больше трёх приступов в тетради обычно не бывает. Если после третьего ничего нет, операция сворачивается отпуском и переносится. Это правило стоит держать: бесконечное повторение до рассвета — поздняя дурная привычка, а не средневековая норма.
Явление и проверка
Признаки прихода в рукописях описаны буднично: движение воздуха, шум, стук, изменение пламени свечей, тень или свет в отведённом месте, ощущение чужого присутствия за спиной. В чинах со смотрящим — то, что видит отрок в носителе.
Дальше обязательная процедура, которую пропускают чаще всего.
- Потребовать назваться. Имя, и переспросить. Отказ назваться — достаточное основание закрыть работу.
- Проверить облик по условию. Если в воззвании сказано «в облике человеческом и не страшном», а явилось иное, условие повторяют.
- Не начинать разговора первым. Оператор говорит только по чину, а не поддерживает беседу.
- Ничего не принимать. Через черту ничего не берут и не передают.
Требование имени как способ отличить званого от незваного — общая черта всей традиции; в русской заговорной практике тот же приём известен как допрос имени, и работает он одинаково.
Требование и ограничители
Требование формулируют коротко и однозначно: что сделать, с кем, где, к какому сроку. Составные поручения дробят на отдельные.
Сразу за требованием идут ограничители — часть чина, которую поздние пересказы теряют первой. Стандартный набор: не вредить оператору и присутствующим, не вредить дому, скоту и дороге, не приходить после без зова, не являться во сне, не оставлять следа, не шуметь, не жечь.
Важное отличие от того, что рисует популярная картина: в этом чине не торгуются. Оператор не предлагает духу платы и не подписывает договора, он приказывает по праву крещёного. Договорная линия — с обещанием, отречением и подписью — существует, она есть и в позднем корпусе, и в русском предании о чёрной книге и записи бесу, но мюнхенский чин устроен иначе. Правда, честности ради: в отдельных опытах тетради встречаются приношения и жертвы духу, и вот они-то и есть та точка, где сам оператор с точки зрения церковного права переходит от повеления к служению.
Отпуск
Отпуск — не вежливость, а вторая половина связывания. Формула повторяет структуру воззвания в обратном порядке: подтверждение власти, разрешение уйти, условие ухода, запрет возвращаться.
Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:
Ты, кто пришёл по зову моему и стоял, где тебе указано, — слушай последнее слово. Именами, которыми я тебя призвал и держал, Adonai, Eloim, Agla, Tetragrammaton, — отпускаю тебя. Иди к месту своему без шума и без огня, не тронув никого в дому сём и на пути моём. Не оставь по себе ни следа на земле, ни тени в стекле, ни голоса в стене, ни страха в том, кто смотрел. Не приходи ко мне ни во сне, ни наяву, ни в облике человека, ни в облике зверя, ни голосом друга моего, доколе не позову тебя тем же именем и тем же порядком. Что было связано — разрешено; что было велено — исполнено; между тобою и мною нет более дела. Иди с миром. Аминь.
После отпуска гасят свечи, стирают или разрушают черту, кропят место освящённой водой, уносят орудия. Записывают, что было сделано и что получилось.
Чем этот чин отличается от позднего
Три различия, которые видно сразу.
Нет предъявления печати духа. Нет ламена с сигилом на груди. Знаки в тетради есть, но они не работают как ордер в гоетическом смысле.
Нет треугольника. Место для духа задаётся фигурой, ячейкой круга или носителем; равносторонний треугольник за пределами круга — принадлежность английской ветви XVII века.
Нет каталога. Оператор зовёт того, кто нужен под задачу, а не выбирает из реестра. Отсюда и разнобой в именах: у каждой операции своя память.
Зато есть то, чего в позднем корпусе стало меньше: подробная подготовка, освящение огня, ограничители при поручении и отпуск, прописанный так же тщательно, как призыв.