Гадание через отрока, смотрящего в блестящую поверхность, — самый обкатанный чин мюнхенской тетради. Оператор в нём почти ничего не видит сам: он готовит, заклинает и спрашивает, а видит ребёнок. На этом разделении держится вся конструкция, и в нём же её слабое место.
Кто смотрит
Требования к смотрящему в рукописях этой семьи повторяются с редким постоянством.
- Возраст до полового созревания. Обычно называют детей примерно от семи до десяти-двенадцати лет; верхняя граница задана не числом, а условием невинности.
- Девственность. Отсюда и название чина. В части редакций годится и девочка, но чаще указан мальчик.
- Законное рождение. Условие встречается регулярно и показывает, что «чистота» понималась не только телесно.
- Крещёный, знающий основные молитвы. Отрок должен уметь прочесть «Отче наш» и символ веры — он участник христианского чина, а не подручный инструмент.
- Чистота перед делом. Вымыт, в чистой одежде, не ел с вечера или ел мало.
Логика проста: невинный не заслонён собственным грехом и потому годится в свидетели там, где взрослый оператор не видит. Практическая сторона тоже очевидна — ребёнок внушаем, послушен и не станет спорить со старшим о том, что именно появилось в зеркале.
Это не изобретение XV века. Ещё в XII веке Иоанн Солсберийский описывает в «Поликратике», как его самого мальчиком священник пробовал использовать для гадания, помазав ему ногти, и как он ничего не увидел и был отставлен за негодностью. Свидетельство ценно вдвойне: оно показывает и древность приёма, и то, что срывался он часто.
Зеркало и его подготовка
Годится всякая поверхность, дающая ровный отблеск: стеклянное зеркало, полированный металл, отшлифованный камень, лезвие меча или ножа, налитое масло, вода в сосуде. О прочих носителях — ногте, чаше, клинке — отдельная статья; здесь берём собственно зеркало.
Порядок подготовки:
- Зеркало должно быть новым или ни для чего другого не служившим. Взятое из обихода сначала обмывают.
- Его обмывают освящённой водой и окуривают.
- По ободу или на обороте пишут божественные имена и кресты; в части чинов — имя вызываемого духа.
- Над ним читают чин освящения: обращение, назначение предмета, запрет чужому им пользоваться, закрепление именем.
- До работы его держат завёрнутым в чистое полотно или шёлк и никому не показывают.
- После работы заворачивают снова. Открытое зеркало между операциями в этой традиции не оставляют.
Подготовка оператора и отрока
Оператор готовится по общему правилу тетради: исповедь, пост, воздержание, чистая одежда, срок в три или девять дней, молитвенное правило. Разбор подготовки целиком — в статье о круге.
Отрока готовят иначе и мягче: он умыт, накормлен легко или не накормлен вовсе, ему объяснено, что от него требуется, и — это оговаривается прямо — ему велено говорить только то, что он видит, и ничего не добавлять. Оператор заранее предупреждает, что бояться нечего и что смотрящий под защитой имён.
Порядок операции
- Ночь или ранние часы; уединённая горница; дверь заперта; лишних нет. В части чинов — круг, в части он не требуется, потому что дух зовётся в зеркало, а не в комнату.
- Свечи ставят так, чтобы свет не бил в зеркало прямо, а ложился на него косо. Кадило с курением — рядом.
- Отрока сажают лицом к зеркалу; оператор становится или садится позади него, чуть выше, так чтобы видеть лицо смотрящего.
- Оператор читает молитвы, крестит зеркало и отрока, кропит освящённой водой.
- Читается воззвание к духу, поставленному над видением, — с именами, с требованием явиться в зеркало и с условием не вредить смотрящему.
- Оператор спрашивает: видишь ли что-нибудь? Если отрок молчит — воззвание повторяют, усиливая: второй приступ — понуждение, третий — угроза именем.
- Первым, по описанию чинов, показывается один: человек в белом, «король», всадник, реже — свет или движение без облика. Он и есть точка входа.
- Оператор через отрока велит явившемуся привести других или прислать того, кто знает нужное. Отрок повторяет слова оператора буквально; сам от себя он не говорит.
- Задаётся вопрос — один, коротко и однозначно.
- Ответ отрок передаёт вслух так, как получил: словами, показанным действием, показанным лицом или местом.
- Отпуск. Духа отпускают явно и вслух, зеркало крестят, отрока крестят и уводят.
- Зеркало заворачивают. Оператор записывает, что было спрошено и что получено, — записи такого рода и превращают тетрадь в тетрадь.
Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:
Тебя зову, поставленного над зрением и над явлением в гладком, — именами Adonai, Eloim, Agla, Tetragrammaton, которых ты не минуешь. Войди в это стекло, освящённое и запечатанное, и покажись отроку, что стоит передо мною чист и крещён. Не в страшном облике войди, не с шумом, не с огнём; ни глаза его не повреди, ни разума, ни сна его после. Покажи ясно и прямо то, о чём спрошу, и не покажи ничего сверх того. Не солги в облике, не солги в имени, не солги в месте. А как отпущу — выйди из стекла и уйди к своему месту тихо, и не возвращайся ни во сне, ни наяву, пока не позову тем же именем. Аминь.
Как спрашивать
Вопрос — самая уязвимая часть чина, потому что через него в результат заходит внушение.
- Один вопрос за раз. Составные вопросы дают составные видения, из которых ничего не собрать.
- Не подсказывать ответ. «Видишь ли ты человека в красном?» — испорченный вопрос: отрок увидит человека в красном. Правильно: «Что ты видишь?»
- Не поправлять смотрящего. Если он говорит «мужчина, но лица нет» — так и записывается.
- Требовать имени. Явившегося спрашивают, кто он, и переспрашивают. Проверка именем — общее место всей традиции, от средневековых чинов до русского допроса имени в заговорной практике.
- Не тянуть. Дети устают быстро; после четверти часа напряжённого смотрения показания становятся мусором.
Обычный круг задач для этого чина в источниках такой: кто украл и где краденое, где спрятано ценное, что с отсутствующим человеком, чем кончится дело. Поиск вора — самая частая, самая практичная и самая опасная задача: показание отрока в этой среде вполне могло стать основанием для обвинения живого соседа.
Признаки отклика и признаки пустоты
Отклик: отрок начинает описывать движение раньше, чем облик; описание держится связным при переспросе через некоторое время; появляются подробности, о которых не спрашивали; смотрящий говорит неохотно, коротко, сбивчиво — это лучше, чем гладкий рассказ.
Пустота: рассказ течёт легко и красиво; облики повторяют то, о чём говорили перед началом; отрок при переспросе меняет описание; в ответах появляются лица, знакомые оператору или самому ребёнку.
Прекращать работу нужно сразу, если ребёнок испугался, заплакал или потерял связность речи. Отпуск в этом случае произносится тем же порядком, что и при удаче.
Слабое место чина
Оно названо честно уже в средневековом материале: оператор не видит ничего. Он не может ни проверить показание, ни отличить настоящее видение от усталости и услужливости ребёнка. Отсюда и постоянные оговорки в рукописях о негодных смотрящих, и рассказ Иоанна Солсберийского о собственной непригодности.
Поэтому вся конструкция обвешана условиями, которые пытаются закрыть эту дыру: невинность смотрящего, буквальность передачи, запрет подсказывать, требование имени, повторный вопрос. Работают они частично. Тот же изъян наследует вся позднейшая линия скраинга — от кристалла елизаветинских кабинетов до чёрного зеркала XX века.