Codex Latinus Monacensis 849 — небольшой бумажный кодекс XV века из Баварской государственной библиотеки в Мюнхене. Редких текстов в нём почти нет: большинство чинов известно и по другим спискам. Ценность в другом. Это не книга, а рабочая тетрадь: подшивка операций, которую человек собирал под себя и под дело, не рассчитывая, что её кто-нибудь прочтёт.

Книга, которая не готовилась к читателю

Разница между гримуаром и тетрадью видна раньше, чем начинаешь разбирать содержание. Материал — бумага, не пергамен: дешёвый носитель для своего употребления, а не для подарка покровителю. Формат небольшой, книгу можно унести под плащом. Почерк беглый, курсивный, с сокращениями, какими писали деловые бумаги, а не богослужебные книги. Латынь неровная: обороты повторяются, согласование хромает, встречаются ошибки, каких не сделал бы университетский магистр.

Дальше — то, что окончательно выдаёт черновик. Фигуры кругов вписаны прямо в текст, иногда криво, иногда с оставленным пустым местом, куда чертёж так и не попал. Некоторые чины обрываются. Одна и та же операция встречается в двух видах, и составитель не свёл их в один. Есть поправки на полях и вставки между строк.

Сравни с тем, как выглядит поздний корпус. Красивые списки «Ключа Соломона» XVII века, беловики «Лемегетона», печатные издания — это чистовики, сделанные, чтобы продать, поднести или напечатать. Редактор там убирает противоречия, выравнивает язык, сводит дубли, надстраивает оглавление и стройную классификацию духов. Продукт получается связнее — и дальше от практики. В CLM 849 не убрано ничего, потому что убирать было не для кого.

Кто мог такое собрать

Ответ следует из требований самих чинов. Оператору нужна латынь, причём литургическая, а не разговорная. Ему нужен доступ к освящённой воде, к освящённым свечам, к облатке, к алтарю. Он должен уметь заказать или отслужить мессу, пойти к исповеди, отсчитать псалмы по памяти. Он знает чин экзорцизма и строит свои воззвания по его образцу.

Такой набор в XV веке есть у одного сословия — у духовенства, и прежде всего у его нижнего, необеспеченного слоя: клириков в младших чинах, школяров, домовых капелланов, певчих, тех, кто получил образование, но не получил дохода. Кикхефер назвал эту среду клирическим подпольем, и определение прижилось, потому что объясняет всё сразу: и происхождение материала, и его язык, и его двойственность.

Имя составителя неизвестно. По особенностям латыни рукопись связывают с немецкими землями. Дата — XV век; более точные привязки в литературе осторожны, и лучше держаться широкой.

Как она попала в науку

Кодекс лежал в мюнхенском собрании давно и был описан в каталогах как курьёз: «книга суеверий», примечательная главным образом тем, что уцелела. Настоящим источником она стала в 1997 году, когда Ричард Кикхефер выпустил «Forbidden Rites» — издание значительной части рукописи с переводом и разбором. С тех пор CLM 849 — стандартная точка отсчёта, когда спрашивают, как выглядела позднесредневековая некромантия изнутри.

Отсюда одна поправка, которую стоит держать в голове. Почти всё, что ходит по сети под именем «Мюнхенского справочника», — это выборка Кикхефера, а не весь кодекс, и часто ещё и пересказ его пересказа. Рукопись оцифрована библиотекой, но читать её без палеографической подготовки трудно. Когда встречаешь ссылку на «мюнхенский гримуар» с точным номером листа, проверяй, откуда номер взят: в популярных текстах их выдумывают чаще, чем берут.

Почему тетрадь важнее чистовика

Отредактированная книга показывает, как автор хотел, чтобы дело выглядело. Тетрадь показывает, как дело шло.

Компиляция всё это стирает. Разбирать расхождения между списками — вообще главный инструмент этой рубрики, и здесь он работает не между рукописями, а внутри одной.

Чего в ней нет

Ожидания, принесённые из позднего корпуса, тут не сбываются, и это полезно проговорить сразу. В CLM 849 нет каталога семидесяти двух духов, нет иерархии с королями, герцогами, маркизами и президентами, нет числа легионов при каждом имени, нет печатей в том смысле, в каком их знает гоетическая ветвь. Есть фигуры кругов — много, разных, часто вовсе не круглых. Есть великие имена: Люцифер, Вельзевул, Сатана, Велиал, Астарот. Есть четыре царя стран света, знакомые всей средневековой некромантии. Но систематики, к которой приучил «Лемегетон», нет: имена появляются там, где нужны операции, а не в общем реестре. Что из этого материала перешло в позднюю ветвь, а что не имеет к ней отношения, разобрано отдельно.

Как её читать

  1. Читай не как книгу, а как подшивку. Ищи не «учение справочника», а слои: откуда пришёл каждый кусок и что при переписке изменилось.
  2. Не примиряй противоречия. Расхождение — это данные, а не дефект.
  3. Отделяй чин от обещания. Обещание («явится замок», «придёт к тебе») — реклама операции. Чин — то, что оператор действительно делал.
  4. Считай повторы. То, что переписано трижды, было важно составителю; то, что записано один раз и брошено, — вряд ли.
  5. Не переноси в неё поздний инвентарь: треугольник, ламен с печатью, цветовые соответствия. Всё это моложе.

Общий строй воззвания в тетради выдержан одинаково: называние власти, называние адресата, требование, условие и отпуск. Рабочее переложение воззвания:

Именем Того, Кто сотворил небо и землю, море и всё, что в них, — Adonai, Eloim, Tetragrammaton, Agla, — я, крещёный и стоящий в черте сей, зову вас, духи, поставленные над часом сим. Придите скоро, придите без шума, придите в облике, который не устрашит смотрящего. Ни ветром, ни огнём, ни чужим голосом не приходите. Станьте, где вам указано, и стойте, пока не спрошу; ответьте, о чём спрошу, и не более; а когда отпущу — идите с миром и не вредите ни мне, ни месту сему, ни тому, кто со мною. Именами сими держу вас, доколе не разрешу. Аминь.

Дальше в этой подрубрике разобрано устройство сборника, состав экспериментов, круг и подготовка, гадательные чины с зеркалом и ногтем, операции иллюзии, подчинения и вреда, а также христианская рамка, без которой ни один из этих чинов не собирается.