Теонанакатль — «плоть богов», грибы, которые в Мезоамерике едят не для видений, а для ответа. Обряд, в котором их принимают, называется веладой — ночным бдением, — и это лечебная процедура с диагнозом и с назначением, а не мистическое путешествие. История про то, как эту веладу увидел мир и что из этого вышло для одной женщины из Уаутлы, — одна из самых тяжёлых в этнографии двадцатого века.
Что об этом знали до конкисты
Флорентийский кодекс упоминает теонанакатль прямо и без околичностей: грибы ели с мёдом на пирах, после чего пировавшие плакали, смеялись, видели своё будущее и рассказывали друг другу увиденное — а наутро обсуждали, кому что открылось. Одиннадцатая книга описывает их ботанически и отмечает, что растут они на горных лугах, а действие у них тяжёлое.
Первые испанские авторы приравняли грибы к причастию наоборот и запретили. Дальше начинается три столетия молчания: тема исчезает из документов настолько, что к двадцатому веку многие исследователи считали, что никаких священных грибов у мешиков вообще не было, а Саагун имел в виду пейот. Ошибка держалась до 1930-х годов, пока грибы не обнаружили заново в горах Оахаки — не как реликт, а как живой обиход.
Велада
У масатеков, чинантеков, михе и сапотеков Оахаки грибы называют по-своему; общее у всех — обращение к ним как к детям и как к святым. По-масатекски их зовут «ндишихо», по-испански — «лос ниньос сантос», святые дети, и разговаривают с ними на «ты», как с детьми.
Обряд устроен так. Человек приходит с бедой: болезнь, которую не берут лекарства, пропажа, порча, вопрос о том, жив ли уехавший родственник. Ведёт обряд куранд`еро или курандера, и ведёт всю ночь. Работа делается в темноте или при одной свече, в доме, лёжа на циновках; на алтаре — свечи, изображения святых, копал, иногда какао и табак. Грибы берут парами, что связывают с парностью всего живого. Ведущий принимает их сам — это принципиально: он не наблюдатель, а тот, кто ищет ответ.
Дальше вся работа идёт голосом. Курандера поёт всю ночь: перечисляет имена святых, называет себя, описывает, куда идёт и что видит, обращается к болезни. Пение прерывается хлопками, свистом, ударами по коленям. К утру выносится ответ: чем человек болен, кто это сделал, что нужно делать дальше.
Слова этих песнопений здесь не приводятся и не сочиняются. Они на масатекском, они принадлежат ремеслу и получаются от того, кто учит; выдумывать их — подделка. Сказать можно о том, как они устроены: это перечисление имён, самоопределение поющего через череду формул («я женщина-книга, я женщина, что смотрит внутрь») и разговор с самими грибами, которые в этой системе и есть говорящие. Мария Сабина повторяла, что не она говорит и не она лечит: говорят грибы, а она их язык.
Мария Сабина
Мария Сабина Магдалена Гарсиа родилась около 1894 года в Уаутла-де-Хименес, горном масатекском городке в Оахаке, и прожила там всю жизнь. Была неграмотна, дважды вдова, растила детей, торговала на рынке. Грибы, по её рассказу, впервые съела ребёнком, вместе с сестрой, найдя их в лесу; работать начала после того, как вылечила умирающую сестру.
Её положение в общине было положением сабии — знающей, той, к кому идут, когда не помогло остальное. Плату брала малую, часто едой. Католичкой она себя считала всю жизнь и на алтарь ставила святых, не видя тут никакого противоречия: в масатекской практике одно наложено на другое так же, как во всей Мезоамерике.
Уоссон и то, что было дальше
В 1955 году в Уаутлу приехал Роберт Гордон Уоссон — американский банкир, вице-президент Дж. П. Моргана и любитель-миколог. Местный чиновник свёл его с Марией Сабиной. Она провела для него веладу — по её словам, согласилась потому, что её попросил уважаемый человек и потому, что она поверила, будто гость ищет исцеления.
В мае 1957 года журнал Life напечатал его очерк «В поисках волшебного гриба» с фотографиями. Имя города было названо. Дальше пошло то, чего не остановить: в Уаутлу поехали — сначала исследователи, потом молодёжь, потом тысячи людей, и городок на десятилетие стал точкой на маршруте. Приезжали не за диагнозом.
Цену заплатила Сабина. Община сочла, что она отдала чужим то, что отдавать нельзя; её дом сожгли, лавку разграбили, сына убили. Мексиканские власти какое-то время подозревали её в торговле наркотиками и держали под давлением. Она осталась в той же нищете, в какой была, и умерла в 1985 году, продолжая говорить, что грибы после иностранцев «потеряли силу» и что она сделала ошибку. Уоссон до конца жизни утверждал, что не мог предвидеть последствий, и в поздних текстах признавал, что публикация обошлась дорого не ему.
Тут не нужно морали. Нужен вывод, который в этом разделе повторяется постоянно: у живой традиции есть носители, и последствия публикации несут они, а не автор публикации.
Что из этого открыто, а что нет
Открыто и общеизвестно: сам факт существования велады, её общий распорядок, роль ведущего, состав алтаря, парность, ночное время, то, что грибы называют детьми и что ведущий принимает их наравне с пришедшим. Это описано этнографами и рассказано самими масатеками.
Закрыто: тексты песнопений, порядок обучения ведущего, приёмы, которыми он ведёт человека по ходу ночи, и то, что делается при осложнениях. Всё это передаётся живым человеком внутри общины, и на бумаге его нет. Приводить эту часть здесь было бы выдумкой, а выдуманная инициатическая тайна — худшее, что можно сделать с чужим домом.
Дозировок, способов приготовления, схем приёма и указаний, где искать и как достать, здесь нет и не будет. Это не осторожность формулировок, а прямое правило раздела.
Правовая и медицинская сторона
Псилоцибин отнесён к запрещённым веществам почти во всех странах, включая Россию, где оборот и культивирование грибов, его содержащих, — уголовная статья. В Мексике общий запрет действует тоже, но обрядовое употребление коренными общинами фактически терпится, а с 2000-х годов признаётся в рамках прав коренных народов; юридически это положение остаётся неопределённым.
Медицинская часть, которую называть нужно, потому что она спасает.
- Сочетание с антидепрессантами опасно. С ингибиторами МАО — прямо опасно для жизни; с препаратами серотонинового ряда риск серотонинового синдрома реален, хотя чаще действие просто гасится, из-за чего люди повышают количество и попадают в неприятности.
- Литий и трамадол в сочетании с псилоцибином связаны с судорогами. Это описано в клинической литературе неоднократно.
- Наследственная предрасположенность к психозу и шизофрении — противопоказание, за которым стоят реальные случаи первого эпизода, спровоцированного приёмом.
- Отравления происходят чаще всего не от псилоцибиновых грибов, а от ошибки в определении вида: смертельно ядовитые грибы растут рядом и на любителя похожи достаточно, чтобы его убить.
Что взять практику, не трогая закрытого
Работать с масатекским обрядом за пределами общины нельзя — он не разбирается на части и не переносится. А вот принцип, на котором он стоит, переносится и разбирается: обряд задаёт вопрос и получает ответ, а ведущий отвечает за человека всю ночь. Из этого выводится всё, что делают курандеро без всяких грибов, — и лимпия с яйцом, и лимпия с копалом, и возврат тоналя после испуга; об этом говорится в отдельных статьях. Уоссоновская Уаутла показала как раз обратное: вынуть из обряда вещество и оставить его без ведущего, без общины и без вопроса — значит не получить ничего, кроме опыта.