Текпатль — восемнадцатый знак, носитель года и единственный в ряду, чей предмет одновременно родил богов и убивал людей. Кремнёвый нож у науа не орудие и не символ: это существо со своим именем, своим лицом на клинке и своим местом среди Владык Ночи. Разбирать день, обходя жертвенный камень, значит не разбирать его вовсе.

Нож, из которого вышли боги

В мешикском рассказе о начале мира небесная мать Ситлаликуэ, «звёздная юбка», родила кремнёвый нож. Прочие дети, увидев это, сбросили нож с неба, и он упал на землю — в Чикомосток, «семь пещер». Из упавшего ножа вышли тысяча шестьсот божеств, которые и населили землю.

Отсюда порядок вещей, который к знаку прилагается целиком. Кремень — не результат, а источник: то, что откалывается, даёт начало новому. Скол, разрыв, отсечение в этой логике не потеря, а рождение. И жертвенный нож работает по той же схеме: он не уничтожает, а отделяет и тем запускает.

Имя, покровитель, сторона

Текпатль — «кремень», кремнёвый нож. Материал стоит уточнить, потому что путают постоянно: жертвенные ножи мешиков делались преимущественно из кремня, а не из обсидиана. Обсидиан — ицтли — острее, но хрупок, и им резали, брили, пускали кровь; кремень тупее, но держит удар, и им вскрывали грудь. В кодексах Текпатль рисуют бело-красным клинком, часто с глазами и зубами: нож смотрит и кусает.

Покровитель дня — Чальчиутотолин, «драгоценный индюк», обличье Тескатлипоки, снимающее скверну. Часть сводов ставит над знаком Ицтли, самого бога-нож, одного из Девяти Владык Ночи и второе лицо в ночном счёте, а часть — Мишкоатля, «облачного змея», чичимекского бога охоты и войны. Расхождение здесь не мелкое, и честнее сказать: у Текпатля устойчивого единственного покровителя своды не дают, зато все три кандидата держат одну линию — острое, холодное, отсекающее.

Сторона света — север, Миктлампа: холод, ночь, мёртвые.

Один-Кремень

Се Текпатль — календарное имя, за которым стоит слишком многое, чтобы пройти мимо. Это день Уицилопочтли и день, которым мешики датировали выход из Ацтлана: год 1 Текпатль — начало странствия, приведшего к основанию Теночтитлана. Тот же знак связан с Камаштли-Мишкоатлем и с праздником Кечолли, когда изготавливали стрелы, охотились на холмах и приносили дичь.

Тресена Се-Текпатль — десятая по счёту, и над ней ставят Миктлантекутли вместе с Тонатиу: владыку мёртвых и солнце. Такое соседство редкость, и оно точно передаёт устройство знака — нож стоит между тем, кто берёт, и тем, кого кормят.

Характер дня

Рождённому под Текпатлем предсказывали твёрдость и холод. Он будет резок, скор на решение, не привязчив, вынослив к боли и не склонен жалеть — ни других, ни себя. Толкователи говорят о таком человеке как о годном для войны и для ремёсел, где нужна рука без дрожи: он будет хорошим воином, а из мирных занятий ему шли те, что связаны с телом и с кровью, — костоправ, кровопускатель, тот, кто режет.

Оборотная сторона в источниках названа: бесплодие и одиночество. Кремень не рождает от себя, он рождает из скола, и жизнь под этим знаком описывали как ряд отсечений — от родни, от места, от прежних дел.

Кому день годится

Чего в этот день не делали

О жертве прямо

Знак Текпатль — это нож, которым вскрывали грудь. Практика была настоящей, массовой и центральной; называть её выдумкой испанских хроник неверно, преувеличивать числа из тех же хроник — тоже неверно, и спор о масштабах у историков идёт до сих пор. Что известно надёжно: право на удар имел только жрец, действие происходило публично и на храмовой площадке, тело затем спускали по ступеням, и части его в ряде обрядов съедались как общинная трапеза, а не уничтожались. Порядка забоя здесь не приводится и приводиться не будет — ни как реконструкции, ни как «исторической справки».

Современная работа по знаку Текпатль крови не требует и в мексиканской практике её не использует. Приношение ножу — точило, масло, спиртное, табак.

Порядок работы на отсечение

  1. Делай ночью, лицом на север, при одном огне.
  2. Возьми свой нож — тот, которым пользуешься, а не купленный для обряда. Знак не любит нерабочих предметов.
  3. Наточи его при огне, молча, до конца, а не символически. Заточка и есть первая половина обряда.
  4. Назови вслух, что отрезаешь: связь, обязательство, привычку, человека. Одно за раз, по имени.
  5. Назови, что остаётся тебе после этого. Скол по этой логике всегда что-то рождает, и названное остаётся тебе; неназванное уходит вместе с отрезанным.
  6. Проведи один раз ножом по воздуху между собой и тем, что называешь, — сверху вниз, без возврата.
  7. Приношение: капля спиртного и щепоть табака на землю. Копал по желанию.
  8. Нож после этого вымой, вытри насухо и не давай никому в руки девять дней.

Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:

Кремень, что упал с неба и рассыпался богами. Ты не мягок и не был мягким никогда, ты не жалеешь и тебя за это не судят. Между мной и тем, что я назвал, — вот черта, и ты её проведёшь. Отрежь начисто, не рвано: чтобы не тянулось, не срослось обратно, не заныло на четвёртый день. Что уходит — уходит с тобой на север, в холод, к тем, кто не возвращается. Что остаётся — остаётся мне, и вот его имя. Я поил тебя, я точил тебя, я не отдам тебя в чужую руку. Отрезано — и я не оглядываюсь.

Отклик и цена

Отклик по этому знаку холодный и почти всегда мгновенный: отрезанное перестаёт звучать в тот же вечер. Не «отпускает постепенно», а обрывается — и на месте связи остаётся пустое, ровное место, которое первые дни ощущается неприятно. Тоски по отрезанному быть не должно; если она есть, значит, обряд не прошёл и человек назвал не то.

Цена у знака одна, и традиция её называет. Кремень отсекает без разбора: вместе с названным уходит то, что было к нему пришито и не было названо, — общие знакомые, ремесло, привычки, место. Поэтому шестой пункт порядка не украшение, а страховка: всё, что ты хочешь оставить себе, произносится вслух до удара, а не после. Пришивать обратно этот знак не умеет; для сращивания и удержания идут к Малиналли, где вьют, а не режут.