Ээкатль: ветер

Второй знак счёта — ветер, и это единственный знак, чья сила ощутима физически каждый день. Ээкатль двойствен предельно: он дыхание, речь и жизнь — и он же болезнь, приходящая ниоткуда, вихрь на дороге и знак, под которым, по записям, рождались опаснейшие колдуны. Из всех двадцати знаков он оставил самый длинный след в живой мексиканской практике: «дурной воздух» до сих пор лечат в деревнях так же, как лечили при Аларконе.

Кецалькоатль в маске ветра

Покровитель знака — Кецалькоатль в своём ветровом облике, Ээкатль-Кецалькоатль. Узнаётся он по маске: вытянутый клюв-раструб на лице, через который бог дует. Ему строили круглые храмы — единственные круглые постройки в мезоамериканской архитектуре, и объяснение этому даётся прямое: у углов ветер запинается, а круглому зданию он проходит вдоль стены. Круглые основания сохранились в нескольких центральномексиканских городищах и опознаются сразу.

Ветер у науа идёт впереди дождя и метёт ему дорогу. Отсюда постоянная связка: Ээкатль расчищает, Тлалок приходит следом. Это же задаёт рабочее содержание знака — он не сам приносит результат, он открывает путь.

Сторона света у Ээкатля — север. Это холодная, сухая, мертвенная сторона; север в мезоамериканской росписи связан с кремнём, с костью и с пустыней.

Дыхание, слово, душа

Науатльское понимание речи привязано к ветру буквально. Слово — это выдох, а выдох — движение той же силы, что гнёт деревья. Поэтому под знаком ветра идут все ремёсла, работающие голосом: ораторы, вестники, певцы, торговцы, договорщики.

Тот же корень связывает знак с дыханием как с жизнью и с уходом жизни. Ветер — то, что входит в человека и выходит из него, то, что нельзя удержать в кулаке и без чего нельзя ни минуты. У знака нет тела и нет места; всё, что у него есть, — движение.

Характер рождённых

По четвёртой книге Флорентийского кодекса ветер — знак с дурной репутацией, и репутация эта заслужена изменчивостью. Рождённый под ним лёгок, быстр, красноречив, схватывает на лету и так же легко бросает. Он хорош в дороге, в разговоре, в посредничестве, в любом деле, где надо быстро оказаться в нужном месте и уйти прежде, чем всё осядет.

Его беда — что ничего не оседает и у него самого. Богатство приходит и рассеивается, связи завязываются и рвутся, замысел меняется на середине. Науа формулировали это как непостоянство доли: не «мало отмерено», а «отмеренное не держится в руках».

И отдельная тяжёлая линия. Трецена, открывающаяся днём 1-Ээкатль, по записям Саагуна отдана колдунам — и не абстрактным, а конкретному разряду ночных грабителей и насильников, которые, по описанию, усыпляли дом и входили в него. Их снаряжение включало часть тела женщины, умершей в родах, — по представлениям науа, такая умершая становилась богиней-воительницей, и её останки давали власть над спящими. Этот сюжет надо назвать, потому что он документирован и объясняет страх перед знаком; воспроизводимой части в нём нет и быть не может — добыча человеческих останков незаконна везде и является уголовным преступлением, а не обрядом.

К той же трецене привязано ещё одно поверье: в дни 1-Ээкатль, 1-Кияуитль, 1-Осоматли, 1-Калли и 1-Микистли на землю спускались сиуатетео — обожествлённые умершие в родах женщины. В эти дни детей не выпускали на улицу и не оставляли у дороги: считалось, что встреча с ними парализует ребёнка. Из всех календарных запретов науа этот описан подробнее прочих.

Дурной воздух: живая часть

То, что в мексиканской деревне называют «айре» или «мал айре» — дурной воздух, — прямое продолжение этого знака. Это не метафора простуды. Айре — сила, приходящая от места: из оврага, от воды, от развалин, с перекрёстка, от вихря на дороге. Она садится на человека, и признаки её описываются устойчиво: внезапная перекошенность лица, боль на одной стороне, онемение, головокружение, беспричинный страх, у детей — крик и бессонница.

Правила поведения при этом простые и повсеместные:

в пылевой вихрь не входят и не смотрят на него в упор, а если он идёт на тебя — отворачиваются и дают пройти;
у развалин, у мест, где кто-то погиб, и у стоячей воды не задерживаются в сумерках;
ребёнка не оставляют спать на открытом воздухе и не проносят через такие места без прикрытой головы;
вспотевшего с работы не ставят на сквозняк — «в ветер», как это называют.

Лимпия от воздуха: порядок

Открытый, повседневный слой мексиканского целительства; делается в семье и не требует посвящения.

Работа идёт вечером, при закрытых окнах и открытой двери наружу.
Больного ставят или сажают лицом к двери.
Берут пучок из трёх, пяти или семи трав — рута, базилик, полынь, розмарин, перечное дерево. Пучок должен быть плотным, чтобы бил, а не гладил.
Обметают человека сверху вниз: макушка, лицо, шея, плечи, руки, спина, ноги, ступни. Движение только вниз и наружу, обратно вверх не ведут.
На каждом проходе дуют: короткий резкий выдох в темя, в грудь, в ладони. Дыхание здесь — рабочий инструмент, а не жест.
Вторым заходом обводят сырым яйцом по тому же порядку, задерживая на темени и на затылке.
Яйцо разбивают в стакан с водой и смотрят на просвет: нити, муть, «дым», кровяные вкрапления читаются как снятое.
Стакан с яйцом и отработанный пучок выносят из дома и оставляют на перекрёстке или под деревом, не на своём участке. Яйцо не едят.
Больного укладывают, дают тёплого питья и не выпускают на воздух до утра.

Формула под эту задачу, выстроенная по канону традиции:

Ветер, который вошёл не в свою дверь, слышишь ли ты, что тебя зовут по имени. Я не держу тебя и не запираю — я открываю тебе выход. Выйди из темени, где сел; выйди из глаза, который перекосил; выйди из руки, которая ослабла; выйди из сна, который порвал. Пришёл ты с оврага — ступай в овраг; пришёл с дороги — ступай на дорогу; пришёл от воды — ступай в воду. Тут тебе нет ни постели, ни еды, ни имени. Дверь открыта, я дую тебе вслед, и после тебя её закрою.

Приметы и работа под знаком

День хорош для отправки: письмо, поездка, разговор, просьба, вынос всего, что должно уйти. Всё, что начато под ветром, идёт быстро.
День плох для закрепления: подписи, закладки, покупки на долгий срок, свадьбы. Под ветром держится плохо.
Хорошее время для чистки помещений: окуривание, проветривание, вынос старого.
Дурная примета — хлопнувшая от сквозняка дверь во время разговора: сказанное считается унесённым, и договорённость переназначают.
Слово, сказанное под открытым небом в ветреный день, считается сказанным дальше, чем ты хотел. Отсюда правило не проклинать на ветру: оно унесёт по адресу и вернётся тем же путём.

Отклик и сбои

Отклик после чистки от воздуха обычно быстрый: перекос отпускает в течение суток, ребёнок засыпает в ту же ночь. Признаком принятого считают, что человека сразу после работы клонит в сон.

Что делать, если не пошло. Если яйцо чистое, а признаки держатся — причина не в воздухе, и работу прекращают. Здесь традиция говорит прямо: односторонняя слабость лица, онемение руки, внезапная спутанность речи — состояния, при которых идут к врачу немедленно, и никакая лимпия этого не заменяет. Мексиканские целители это различают и сами отправляют к врачу.

Если после чистки становится тяжелее в доме, а не в человеке — вынос сделан неправильно: остатки оставили на своём участке или в мусоре. Их забирают и выносят заново, за пределы своей земли.

И общее правило по знаку: ветер не удерживают. Попытка привязать к себе то, что относится к Ээкатлю, — разговор, поездку, человека в дороге, — даёт обратный ход, и в записях это отмечено как отдельная примета. Следующий знак, Калли, устроен противоположно: там всё держится стенами.