26 ноября старого стиля, 9 декабря нового. Егорий зимний, он же Юрьев день осенний, — вторая половина той пары, которую замыкает Егорий вешний. Весной Егорий выпускает скот и отпирает землю, зимой — запирает её и берёт волка на свой корм. Плюс к этому у дня есть память о крестьянском выходе, из которой выросло присловье, известное всякому.
Пара, а не две даты
Егорьевых дней в году два, и работают они как створки. Вешний, 23 апреля старого стиля, — выгон скота, первая роса, отмыкание земли. Зимний — обратное движение: скот стоит, земля замкнута, пастьба кончена, и хозяйство переходит на закрытый зимний счёт. Всё, что весной отпиралось, теперь запирается тем же ключом, и работы двух дней прямо ссылаются друг на друга — кто весной отмыкал, тот осенью запирает. Вешний разобран в отдельной статье рубрики, и без него зимний читается наполовину.
Отсюда вытекает главное практическое правило дня: на зимнего Егория закрывают, а не открывают. Расчёт по пастуху, сдача пастьбы, окончательный ввод скота в зимнее содержание, замыкание хлева на всю зиму. Всё, что должно быть кончено до снега, кончают сегодня.
Волчий пастырь
Егорий в народном чтении — хозяин волков, и это самый прочный пласт дня. Формула известная: что у волка в зубах, то Егорий дал. Из неё следуют два вывода, и оба рабочие.
Первый: волк — не вор, а исполнитель. Скотина, взятая волком, взята по назначению, и мстить за неё волку бессмысленно. Хозяину надо разбираться не с волком, а с тем, почему двор оказался открыт. Именно поэтому охранная работа этого дня направлена не против зверя, а на замыкание двора и на договор с тем, кто зверя посылает.
Второй: волчий пастырь ходит зимой в человеческом виде. В севернорусских и среднерусских записях зимой по деревням «ходит» фигура, которую называют то волчьим пастырем, то волчьим царём, — с ней связаны рассказы о разделе добычи между волками у костра, о человеке, подслушавшем этот раздел и услышавшем собственное имя. Сюжет широко распространён и держится устойчиво; кто его встречал, помнит, что подслушавшего всегда достаёт то, что было названо. Практическое следствие: в лесу зимой на голоса не идут и на разговор не отзываются.
С Егория зимнего, по общему счёту, волки сбиваются в стаи и ходят до Крещения. Это не суеверие, а наблюдение: зимняя стайность волка — факт, и календарь его просто отметил.
Юрьев день и выход
Юрьев день осенний был сроком, около которого крестьянин мог перейти от одного землевладельца к другому — неделя до и неделя после. Право это отменили в конце шестнадцатого века, а присловье про бабушку и Юрьев день осталось и живёт до сих пор как обозначение внезапно закрывшейся возможности.
Для нашего дела важен не юридический факт, а то, что он оставил в счёте времени. Егорьева неделя — двухнедельная полоса вокруг 26 ноября старого стиля — держится в памяти как срок расчёта. В эту полосу отдают долги, кончают наём, рассчитываются с работником, закрывают споры. Кто не рассчитался до Егория, тот тянет долг через всю зиму, и это считается прямо худым: незакрытый расчёт зимует в доме вместе с хозяином.
Слушают колодец
Самая известная обрядовая мелочь дня. Ходят к колодцу до света, наклоняются над срубом и слушают.
- Идти одному, натощак, не поздоровавшись ни с кем по дороге.
- Крышку снять, стать так, чтобы не видеть своего отражения — иначе слушаешь себя, а не воду.
- Наклониться, задержать дыхание и слушать столько, сколько хватает одного вдоха. Второй раз в этот день не слушают.
- Отойти, не оборачиваясь, крышку положить на место.
Читают так: вода молчит, гладь стоит — зима будет тёплая и ровная, без бескормицы. Слышно движение, плеск, гул, шорох — зима с морозами и метелями. Гул с подвыванием толкуют хуже всего: как беспокойную зиму и падёж. Скажу прямо, что толкование это стандартное, а вот привязка именно к колодцу локальна — где-то слушают воду, где-то смотрят на лёд у берега, где-то вообще этого не делают.
Замыкание хлева
Основная работа дня — на скотине. Делают её вечером, после того как скот убран и напоен.
- Обойти хлев по солнцу три раза с зажжённым огнём — свечой, лучиной, фонарём. Обходят снаружи, не заходя внутрь.
- У каждого угла остановиться и прижать ладонь к бревну. Ничего не говорить, только держать счёт углам.
- Войти, дать каждой голове по куску хлеба с солью с ладони. Хлеб от своей вечерней ковриги, соль обычная.
- На притолоку положить или воткнуть железное — старый серп, гвоздь, обломок косы. Держат до вешнего Егория.
- Затворить дверь, взяться за скобу и читать замок.
- Ключ от хлева на эту ночь кладут под порог дома, а не вешают на обычное место.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раб Божий имярек, благословясь, выйду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в ворота, стану на своём дворе лицом на восход. Егорий храбрый, Юрий милостивый, на белом коне, с копьём золотым, ты волку хозяин, ты зверю пастырь, ты скоту сторож. Собери своих серых, сочти их по головам, отведи их за тёмный лес, за гнилое болото, за сухую колоду, дай им там свой корм. А моего двора не считай, моей скотины не меть, моего следа им не показывай. Крою мой двор от угла до угла, от нижнего венца до конькового бревна, замыкаю хлев на три замка железных, на три запора крепких, ключи кладу под порог, а порог мой топором рублен, солью посыпан. Зверю через мой порог не ступить, глазу через мой двор не пройти, лихому слову у моих ворот не лечь. Стой, мой замок, от Егория до Егория, от снега до травы. Слово моё крепко, двор мой цел. Аминь.
Запреты дня
- Не выпускать скот со двора на выпас, даже если оттепель и земля видна. Пастьба после зимнего Егория кончена.
- Не отдавать со двора скотину, шерсть, молоко и всё скотье. Продавать можно до полудня, дарить нельзя вовсе.
- Не поминать волка по имени вслух на дворе и особенно в хлеву. Зовут его иносказательно — серый, лесной, тот.
- Не оставлять расчёт с работником и долг на потом. Кто не отдал до вечера, отдаёт вдвое весной.
- Не подавать нищему на пороге хлева. Подают на крыльце дома.
- Не свистеть и не аукать в поле и в лесу. Отклик на аук в эту пору читается как отклик не человека.
Отклик и сбои
Работа принята, если ночь тихая, скотина лежит и жуёт, собака не поднималась, огонь при обходе не гас и не отклонялся. Хороший знак — иней ровным слоем по всей крыше хлева наутро: замкнутое стоит.
Сбой читается по огню и по скотине. Свеча гаснет на одном и том же углу — этот угол и есть щель; его на другой день перебирают, конопатят, кладут туда железо и обходят заново. Скотина всю ночь стоит, не ложится, жмётся к двери — знак чужого глаза, а не зверя; здесь работают уже не замком, а смыванием призора, и это разобрано в статьях об оговоре и о призоре на скотину.
Если волк всё же взял со двора, порядок такой. Останки не бросают и не оставляют в поле — уносят и зарывают за околицей, у нехлебного дерева. Кровь на снегу засыпают снегом до чистого. Три дня после этого со двора ничего не отдают вообще: ни хлеба, ни огня, ни денег. На четвёртый повторяют обход и замок целиком, с нуля, — не «дочитывают», а делают заново. И на весь остаток зимы у хлева держат зажжённый огонь в первый час после темноты, хоть лучину, хоть фонарь: открытый двор узнают по темноте раньше, чем по запаху.