29 ноября старого стиля, 12 декабря нового — память мученика Парамона. В крестьянском счёте это зимоуказатель: по утренней заре и по ветру этого дня читают остаток декабря и решают, ровным будет путь к Николе или метельным. Праздника здесь нет, работы с людей не снимают, но смотрят на день пристальнее, чем на соседние.

Что именно указывает зимоуказатель

Зимоуказателями в конце ноября — начале декабря зовут несколько дней подряд, и это не сбой памяти, а способ счёта. Один день даёт слишком грубый ответ, поэтому наблюдение растягивают на цепочку и берут совпадение. Парамон в этой цепочке стоит на переломе: осеннее ненастье уже кончилось, санная дорога либо встала, либо ещё нет, и от того, как она встанет сейчас, зависит вся зимняя торговля, извоз и подвоз дров.

Основные чтения дня держатся так:

Читают до полудня. Это не мелочь: правило первой половины дня общее для всех зимоуказательных дат, потому что смотрят на то, каким день родился, а не каким его переломало к вечеру. Из того же правила выведено практическое: если утро прочитано и решение принято, к вечеру его не переигрывают, даже если погода развернулась.

Откуда известно

Присловья о Парамоне-зимоуказателе широко разошлись по печатным месяцесловам девятнадцатого века и во многом ими же выровнены: одна и та же формула кочует по губерниям в одинаковой редакции, а это верный признак книжного посредника. В живых полевых записях привязка плавает — зимоуказателем в разных местах называют то этот день, то соседний, то оба сразу. Поэтому честнее говорить о полосе конца ноября по старому стилю, чем о конкретном числе.

Второе, что надо сказать прямо: у Парамона нет развёрнутого обряда. Есть счёт погоды, мелкая домашняя работа по укреплению двора и охранное отношение к метели. Кто ищет здесь чин с угощением и клича́нием, ищет напрасно — такие даты в декабре начинаются позже, ближе к Варваре и Николе, и разобраны в своих статьях рубрики.

Метель как ходячая сила

Крестьянский взгляд на вьюгу отличается от погодного тем, что метель здесь — не состояние воздуха, а движение живого. Про заблудившегося в поле не говорят «сбился», говорят «обвели», «закружили», «водило». Тот же язык применяется к лесному хозяину летом и к вихрю в жатву — родство прямое, и разбор летнего вихря в статье о нём это подтверждает: крутящийся столб воздуха и крутящийся столб снега в народном счёте одно и то же явление в две погоды.

Отсюда рабочие следствия. В снежный смерч не смотрят и уж точно не показывают на него. Не свистят на ветру и не кличут через ветер по имени: имя, брошенное в метель, уходит не туда. Не ругают вьюгу вслух в поле — бранят её только под крышей, за закрытой дверью, и то в шутку. Нож, брошенный в вихрь, — приём известный, но зимой он в записях почти не встречается, зимняя работа строится не на ударе, а на замыкании двора и на утишении.

Порядок дня

  1. Встать до света, выйти на крыльцо и прочитать зарю. Ничего в руках не держать, ничего не говорить до того, как посмотрел на восток.
  2. Обойти двор по солнцу. Проверить и подпереть ворота, поправить застреху, прижать солому или тёс на крыше, где ветер уже задирал.
  3. Заткнуть щели в хлеву со стороны севера. Скотина, простуженная на Парамоновом ветру, по общему счёту до весны не выправляется.
  4. Поставить или обновить вехи по дороге к реке, к колодцу, к гумну — еловые лапы, жерди, снопы соломы на кольях. Ставят через равные шаги, чтобы вторая веха была видна от первой в метель.
  5. На пороге, где кладут порожную вещь, положить топор лезвием к двери или воткнуть в нижнее бревно косяка. Держат до Николы.
  6. Уходящему в дорогу дают хлеб с солью в узле за пазуху. Узел вяжут левой рукой, развязывать его в пути нельзя — только по приезде.

Текст на утишение вьюги

Читают на крыльце лицом к ветру, простоволосым, один раз. Если метель уже застала в поле — читают, встав спиной к ветру и не оборачиваясь до конца.

Формула держит все обязательные части заговора:

Встану я, раб Божий имярек, не благословясь, выйду не воротами, а притвором, стану на белом снегу, лицом на полуночь. Ветры буйные, ветры вихорные, братья родные, семеро вас на семь сторон: старший в поле, середний в лесу, младший на воде. Не мети мою дорогу, не заметай моего следа, не крути надо мною столбом, не своди меня с прямого пути на кривой. Есть тебе поле чистое, есть тебе болото гиблое, есть тебе камень серый, — туда пади, там ляг, там до утра лежи. А моё подворье обойди стороной, ворот не тряси, крышу не задирай, скотины не студи, дитя не буди. Замыкаю двор мой на замок, ключ бросаю в прорубь, воде его нести, льду его держать до вешней поры. Слово моё крепко, снег мой чист. Аминь.

Запреты дня

Отклик и сбои

Знак того, что двор замкнут правильно, простой: назавтра во дворе нет перемётов там, где они всегда были, а снег ложится ровным пластом. Дым из трубы стоит столбом, лампада горит ровно, скотина не жмётся к стене. Тот же признак читают по вехам — если за ночь ни одна не завалилась, работа принята.

Сбой выглядит наоборот: за ночь заметает вход в хлев, срывает что-то с крыши, гудит в трубе с подвыванием на голос. Гудение на голос — самый неприятный из знаков, его толкуют как то, что зов прошёл и кто-то стоит у двора. Тогда с утра закрывают вьюшку, топят печь один раз хорошо, а на порог сыплют горсть золы из этой топки и переступают через неё трижды, входя в дом.

Если человек в этот день заплутал в поле и вернулся, его не расспрашивают до утра. Дают воды, ставят у печи, шапку и рукавицы кладут не на лавку, а на пол у порога до рассвета. Расспросы по свежему следу считаются вредными: рассказ вслух в тот же вечер закрепляет то, что с ним было, и человека начинает «водить» и дальше. Общая логика тут та же, что при возврате из леса летом, и подробнее она разобрана в статье об обмирании и возврате.