Матрёна зимняя — 9 ноября по старому стилю, 22 ноября по новому. Прозвище указывает не на работу и не на промысел, а на состояние года: с этого числа зима считается вставшей на ноги. День этот в обиходе — узел закрепления: двор, дорога и скот переводятся на зимнее положение окончательно, без права отыграть назад.
Зима на ноги встаёт
Присловье формулирует день коротко: с Матрёны зима встаёт на ноги, налетают морозы. Речь о том, что случайные, отступающие холода кончаются и начинается зима устойчивая. Матрёну зовут ещё зимней указательницей и наставницей зимы — по ней читают, какой будет вся холодная половина года.
Погодные чтения этого дня в записях повторяются устойчиво:
- Иней на деревьях с утра — к морозам, стоящим долго и без оттепелей.
- Туман — к теплу и к затяжной сырой зиме.
- Метель в этот день — к метельному декабрю и к снежным Святкам.
- Ясно и морозно — снега будет мало, зима сухая, весенняя вода низкая.
- Облачно и снежно — к ненастной весне, к позднему севу.
Чтение это не самоцель: по нему принимали хозяйственные решения. Малоснежная зима означала вымерзание озими, и двор с ноября начинал считать запас иначе; сырая и тёплая — гниль в кладях и в сене.
Матрёнины морозы против Михайловских оттепелей
День стоит сразу за Михайловым, и календарь ставит эти два срока в спор. Михайловские оттепели — короткий возврат тепла в середине ноября, распутица, размякшая дорога. Матрёнины морозы — то, что должно эту распутицу закрыть.
Пара работает как проверка. Если после Михайлова дня к Матрёне подморозило и дорогу схватило — год числится правильным, санный путь установится вовремя. Если Матрёна пришла с мокрым снегом и грязью — зимнего пути ждут поздно, а с ним поздно пойдёт и извоз, главный зимний заработок нехлебных дворов.
Отсюда рабочая задача дня: не столько просить мороза, сколько закрепить то состояние, которое уже установилось. Традиция здесь занимается не погодой, а границей — переводом двора в зимний, замкнутый порядок.
Замыкание двора
Ход этот идёт по хозяйству и делается за один день, от света до темна.
- Скотину окончательно переводят в зимний хлев: досыпают подстилку, заделывают продухи, вешают на ворота хлева старый серп или косу лезвием наружу.
- Обходят двор по кругу посолонь, начиная и заканчивая у ворот. Обходят с хлебом и солью, молча, не отвечая на оклик.
- У всех четырёх углов двора кладут по горсти соли и по краюхе, вдавливая их в снег или в мёрзлую землю.
- Все ворота и калитки в тот вечер запирают на засов, включая те, что стоят открытыми круглый год. Наутро их можно открыть снова — важен сам факт запирания.
- В избе замыкают навесной замок над порогом или под ним и произносят слово. Замок этот не отпирают до весны.
- Печь топят в этот день полной закладкой, даже если по теплу не нужно: первая «зимняя» топка идёт до конца, не заливается и не забивается заслонкой раньше времени.
Смысл всего хода в одном: двор объявляется закрытым на зиму. С этого числа то, что вышло за ворота, считается вышедшим надолго, и потому в этот день из дома стараются не отдавать ничего — ни вещи, ни денег, ни зерна.
Первый санный след
Вторая половина дела — про дорогу. Там, где к Матрёне уже лёг снег, в этот день закладывают первый санный след по зимнику: короткую поездку, которой открывают зимнюю дорогу.
Правила первой поездки:
- Едут недалеко и обязательно возвращаются в тот же день. Первый след должен быть замкнут: туда и обратно одной колеёй.
- Выезжают до полудня, шагом, не понукая коня.
- Сани берут очищенные и подновлённые заранее: править полозья в дороге в первый выезд — плохой знак.
- В сани кладут хлеб, соль и топор. Топор кладут под сиденье лезвием к переду.
- На выезде со двора через колею перекидывают пояс или кладут поперёк дороги прут; конь переступает — граница поставлена.
- С зимника не сворачивают на целину и не режут углы: первый след задаёт всю зимнюю колею.
Тот же приём с поясом и переступанием используется при первом выгоне коней в ночное, и там он разобран подробнее, в статье о Николе вешнем. Здесь он работает в обратную сторону: не выпускает, а обозначает путь.
Текст на закрепление зимы
Текст под эту задачу. Читают в сумерках, стоя у ворот двора, лицом на север, с замком в руках; на последнем слове замок запирают.
Встану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, на белый снег, на мёрзлую землю, под низкое небо, под северный ветер. Стоит на севере ледяной терем, в том тереме сидит зима-матушка, в белом платке, в холодных рукавицах, при ней морозы-братья, при ней вьюги-сёстры. Зима-матушка, встань на ноги крепко, стой ровно, стой долго, не шатайся, не отступай, не отдавай дороги воде и грязи. Схвати мою дорогу, чтобы сани шли, схвати мою реку, чтобы след держал, схвати мой двор, чтобы тепло не ушло. А в моём дворе — скотине сытость, избе тепло, семье здоровье, скрыне достаток. Что за воротами — то за воротами, что в воротах — то в воротах, что во дворе — то моё. Как этот замок замкнулся, так и двор мой замкнулся до вешней воды. Слово моё крепко, замок на воротах, ключ у зимы. Аминь.
Ключ от этого замка не носят с собой: его кладут за икону, в мучной ларь или в красный угол и достают только весной, когда двор размыкают.
Хворь и зимняя тоска
Ноябрь в народном счёте — тяжёлый месяц: темнеет рано, работа стоит, люди сидят в избе. Традиция знает это состояние и называет его прямо — тоска, скука, «находит». К Матрёне привязано простое домашнее противодействие, и оно не заговорное, а распорядочное.
- С этого дня в избе не сидят без дела в тёмное время: женщины садятся за прялку, мужчины за починку.
- Вечёрки собирают по дворам поочерёдно — одиночество в ноябре считается опасным.
- Тому, кого «находит», дают работу руками и не дают спать днём: дневной сон читался как вход тоски.
- Больного не кладут головой к двери и не оставляют одного при погашенной лучине.
Приёмы съёма тоски и переполоха относятся к отдельному кругу; здесь работает режим — и он в записях подан как первое средство.
Запреты дня
- Ничего не отдают со двора: ни в долг, ни на время, ни в подарок.
- Не начинают дальней дороги дальше соседнего села.
- Не оставляют ворота и калитки открытыми на ночь.
- Не выносят сор из избы после заката.
- Не белят и не моют стен: воду в этот день по избе не разливают.
- Не гасят печь до полного прогорания.
- Не жалуются вслух на холод и не бранят зиму — по представлению, названная в сердцах зима держится дольше.
Отклик и сбой
Отклик читается по трём вещам. Дорога после Матрёны схватывается и больше не расползается — колея держит. Скот в хлеву стоит спокойно, не мёрзнет по ночам и не бьётся у двери. Замок, повешенный над порогом, к весне остаётся сухим, без ржавых потёков.
Сбой опознают так: сразу после дня приходит долгая оттепель и дорогу разносит в грязь; сани в первый выезд ломают полоз или вязнут; во дворе среди ночи без причины поднимается скотина. Заржавевший и потёкший замок читается отдельно — как «текущая» граница, и его весной не открывают, а снимают целиком и относят к воде.
Что делают. Обряд не повторяют в тот же день. Ждут первого настоящего мороза — того, при котором земля звенит под ногой, — и в этот день обходят двор посолонь трижды с новым хлебом, кладут соль по углам заново и вешают другой замок, а старый уносят на текучую воду или на перекрёсток. Если ломались сани, первый след кладут заново, но уже другой дорогой, и в сани сажают ребёнка: считалось, что с ребёнком первый след ложится легче.
Если после всего дорога так и не встала, работу с зимой оставляют. Дальше держатся не сроков, а состояния: зимний путь открывают тогда, когда лёд действительно повёл, а это отдельный узел, привязанный к ледоставу.