Фёкла-заревница — 24 сентября по старому стилю, 7 октября по новому. С этого дня начинают топить овины и молотить при огне, и ночное зарево над гумнами дало дню прозвище. Овин в русском хозяйстве — самое опасное строение и единственное, у которого есть собственный хозяин со скверным нравом; поэтому первая топка обставлена плотнее любой другой работы осени.
Зарево: почему так называется
Прозвище объясняют двояко, и обе версии рабочие. Первая: с Фёклы зажигают огонь в овинных ямах, снопы сушат ночами, и по деревням стоит зарево — костровое, дымное, видное издалека. Вторая: конец сентября даёт частые вечерние зори и зарницы, и «заревница» читается как указание на небо.
Практика склоняется к первой. Именно с этого числа открываются замолотки — первая молотьба нового хлеба, идущая при свете, потому что день коротко убывает: «на Фёклу день убегает лукаво». Работать при огне значит сушить снопы в овине и бить их цепами на току с ночи до утра.
Овин прост и опасен: яма с очагом, над ней колосники, на колосниках снопы. Между огнём и сухой соломой полшага. Овинные пожары уносили годовой хлеб целиком, а с ним и сушильщика, уснувшего у ямы. Из этого и растёт весь обряд дня.
Овинник
Хозяин овина в разных местностях зовётся овинником, подовинником, гуменником, а на Севере — жирником. Из всей домашней нечисти это самый опасный: не проказник, а хозяин огня. Его описывают как большого чёрного, лохматого, с горящими глазами, сидящего в яме под колосниками. С домовым его не смешивают: домовой при дворе, овинник — при огне и за пределами двора.
Правила обхождения с ним твёрдые и в записях повторяются от губернии к губернии:
- Овинник не терпит топки в свои праздничные дни: на большие праздники и в отведённые ему дни овин не топят вовсе.
- Он не терпит самовольства: сушить хлеб, не спросив, значит нарваться на пожар.
- Он берёт долю с первого хлеба и с первого огня, и доля должна быть отдана вперёд, а не после.
- Он мстит огнём и удушьем: угар в овине приписывали ему прямо.
- Он не любит чужих. Сушить свои снопы в чужом овине без спроса хозяина и без отдельной дачи овиннику считалось грубым нарушением.
Обращаются к нему без имени, называя «хозяином», «батюшкой овинником», «дедушкой». Прямое имя вслух в яме не произносят.
Именины овина
Первую топку зовут именинами овина, и это узловое действие дня.
- Овин осматривают засветло: чистят яму от прошлогодней трухи, проверяют колосники, обмазывают глиной прогары. Труху выносят и сжигают в стороне, не в самой яме.
- Снопы кладут не полностью: первую садку делают неполной, чтобы огонь шёл свободно.
- Огонь разводят от домашнего очага — уголёк несут из своей печи, не берут у соседа и не занимают спичек с чужого двора.
- Перед розжигом на порог овина или на край ямы кладут долю: краюху с солью, горшок каши, иногда пирог.
- Читают приговор, стоя у входа, лицом в яму, с непокрытой головой.
- Разжигают. Первый час у огня сидит хозяин или старший работник, не отходя.
- Молотильщиков кормят у гумна: кашей, пирогом, брагой. Стол этот тоже входит в обряд — «именинному овину» полагаются гости.
В ряде мест — прежде всего в северных и северо-западных — доля овиннику была кровавой: в яму резали петуха и кровью кропили по углам, а самого петуха съедали тут же, у огня. Обычай этот записан не повсеместно и в большинстве губерний заменён кашей и пирогом. Указывать его как общерусское правило неверно; кровавая дача — вариант локальный и поздно доживший.
Пить у овина брагу и вино на замолотки — часть порядка, но с ограничением: пьяным у ямы не остаются. Уснувший у огня сушильщик — самая частая причина овинных пожаров, и традиция закрывает это запретом, а не советом.
Приговор овиннику
Формула держит все обязательные части заговора. Читают один раз, перед розжигом, положив долю на порог.
Встану я, раб Божий, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, на своё гумно, к своему овину, к яме огненной, к колосникам сушёным. Батюшка овинник, хозяин ямный, огненный дед, чёрный сторож, — не спал ты лето, ждал ты хлеба, вот тебе хлеб. Прими краюху с солью, прими кашу с маслом, прими первый дым и первый жар. Держи мой огонь в яме, а не под кровлей, держи искру в золе, а не в соломе, держи дым в трубе, а не в глазах. Дай моему снопу сухость, дай моему зерну отдёл, дай моему цепу лёгкость. Не тронь моей кровли, не тронь моей клади, не тронь моего работника — ни сонного, ни хмельного, ни малого. Как ты своей ямы не покидаешь, так и огонь мой ямы не покинет. Слово моё крепко, замок в золе, ключ в колоснике. Аминь.
Уходя от овина под утро, у порога кланяются и благодарят вслух — коротко, без текста. Приговор второй раз в ту же ночь не читают.
Гадания в зареве
Ночь на Фёклу и сама заревница держались за особо верное время для девичьих гаданий — во многом потому, что гумно и овин считались местом чужого хозяина, а значит, местом, где можно спросить о будущем. Овинное гадание известно широко: девушка ночью подходит к овину и просовывает руку в отверстие ямы.
Толкование простое: тронет мохнатая, тёплая рука — жених будет богатый; голая и холодная — бедный; не тронет вовсе — в этот год замуж не идти. Гадали и на слух, стоя у гумна и слушая, с какой стороны отзовётся стук или собака.
Цена этого способа названа традицией прямо: овинник может руку и не отпустить, ободрать до крови или обжечь. К яме шли не в одиночку, а вдвоём или втроём, и уходили не оборачиваясь. Другие способы девичьих гаданий этого круга разобраны в материалах о святочных вечерах, но овинное числится среди самых опасных.
Запреты
- Овин не топят в престольные и большие праздники и в тот день недели, который в местности считается овинниковым.
- Огонь не берут у соседа и не переносят в чужой овин.
- В яме не спят и не ложатся хмельными.
- Не гасят овинный огонь водой: его прикрывают золой и землёй.
- Не сушат в своём овине чужие снопы без спроса и без отдельной дачи.
- Не ругаются и не свистят на гумне, не поминают чёрта у ямы.
- Не выносят из овина ничего в ночь первой топки, кроме обмолоченного зерна.
Отклик и сбой
Отклик читается по огню и по хлебу. Пламя идёт ровно, дым уходит вверх и не стелется по колосникам, снопы сохнут без подгара, зерно на току отходит от соломы легко и не колется. Доля, положенная на порог, к утру должна оказаться тронутой — взяла её мышь, птица или собака, для традиции неважно, важно, что она не осталась нетронутой.
Сбой опознают так: дым бьёт назад, в лицо; снопы сохнут пятнами; зерно идёт с плевелом и с сором; у сушильщика к середине ночи болит голова и мутит — это угар, и он в традиции читается как знак, что доля не принята. Отдельно стоит нетронутая к утру краюха: считалось, что хозяин отказался.
Что делать. Топку останавливают, овин раскрывают, дают ему выстояться сутки. Пепел от первой садки не выгребают в поле, а сносят к воде. На вторую ночь долю кладут больше и другую — если была каша, кладут пирог, если была краюха, ставят молоко, — и текст читают заново, назвав себя по имени и по двору. Если и во вторую ночь дым бьёт назад, овин в этом году не топят вовсе: сушат хлеб в чужом, договорившись с хозяином и отдав долю в чужую яму.
Загоревшийся овин водой не заливают до последнего и тушить лезут не всей семьёй: в традиции овинный пожар считается взятой платой, и главным делом при нём было отстоять не овин, а кровлю дома и скотный двор. Цена здесь названа без смягчения — овин отдают.