Кузьма и Демьян летние — 1 июля по старому стилю, 14 июля по новому. Это женский день огородной прополки и день врачевания: святые-бессребреники в низовой традиции держат за собой лечение без платы, и оба смысла в календаре сцеплены. Прозвище дня — летние Кузьминки — противопоставляет его осенним, ноябрьским, у которых работа совсем другая.
Две пары Кузьминок
Косму и Дамиана в календаре поминают трижды, но в народном обиходе закрепились две даты: летние — 1/14 июля, и осенние — 1/14 ноября. Путать их не следует, потому что обрядовая нагрузка у них разведена почти без пересечений.
Летние Кузьминки — про землю и про тело: прополка, первый сбор целебной травы, обращение о здоровье, женская складчина в огороде. Осенние Кузьминки — про дом и про судьбу: кузнечное ремесло, куриная жертва, девичьи посиделки и свадебная сторона, где Кузьма с Демьяном «куют свадьбу». Осенний день разобран отдельно; здесь всё держится на летней половине.
Общее у пар одно — фигура самих братьев. В житии они врачи, лечившие даром, отказавшиеся от платы. Низовая традиция вычитала из этого прямое рабочее правило: за помощь, испрошенную у Кузьмы и Демьяна, деньгами не платят. Расплата идёт трудом, куском, углом для странника, отработкой в чужом огороде. Знахарка, работавшая «на Кузьму и Демьяна», брала не монетой, а хлебом, холстом, солью или ничем.
Второе, что тянется через обе даты, — представление о братьях как о кузнецах. Народная этимология сдвинула Косму к «кузнецу», и от этого пошли образы ковки: куют лёд, куют свадьбу, куют плуг. Для летнего дня из этого работает один ход — обращение о крепости: скованное держится.
Полольщицы и женская складчина
Середина июля — пора, когда огород зарастает быстрее, чем один двор успевает его брать. Отсюда обычай, давший дню второе имя: женщины сходятся артелью и полют гряды по очереди, двор за двором. Артель эта чисто женская, и мужчину в неё не берут.
Порядок работы устоявшийся:
- Сходятся с утра у того двора, чей огород берут первым; очередь ведут по улице, не выбирая.
- Хозяйка выставляет артели угощение — кашу, яйца, молоко, огурцы, пироги. Плата деньгами не идёт, только стол.
- Полют молча первую гряду и только потом начинают разговор и песни: первая гряда «отдаётся» без слов.
- Вырванную сорную траву не разбрасывают по меже, а сносят в одну кучу за огородом.
- Кучу сжигают вечером того же дня. Дым от неё пускают на гряды.
- Последняя горсть сорняка с последнего огорода не сжигается вместе со всеми, а относится к воде или к перекрёстку.
Сожжение сорняка — не уборка, а обрядовый ход. Через огонь двор отдаёт наружу всё, что село на землю лишним, и по дыму читают: пошёл дым низом и стелется — работа не закончена, пойдёт трава снова; поднялся столбом — гряды чистые до конца лета.
Женское угощение в этот день считалось обязательным даже в бедном дворе. Отказ выставить стол читался как отказ от артели вовсе: в следующем круге такой двор пропускали, и хозяйка полола свои гряды одна.
Трава на Кузьму и Демьяна
Летние Кузьминки открывают срок сбора лечебной травы для многих местностей — не самый широкий, но ранний. Главный сбор идёт позже, к Аграфене и Ивану Купале, о чём есть отдельные материалы; здесь берут узкий круг растений, тех, что стоят в полной силе именно к середине июля.
Правила сбора:
- Идут в поле утром, по сошедшей росе, натощак.
- Траву берут не с межи, не с дороги, не с кладбищенской земли и не с того места, где падала скотина.
- Первое найденное растение каждого вида не рвут вовсе, а оставляют на семя, поклонившись ему.
- Рвут руками или срезают ножом без чёрной ручки. Железо в этом деле допускается, но нож должен быть тот, которым не резали мяса в тот же день.
- На место каждой взятой охапки кладут кроху хлеба или щепоть соли — трава берётся не даром.
- Сушат в тени, под навесом или на чердаке, не на солнце и не в избе над печью.
Собранное в этот день считалось «бессребреничьим»: им лечили без платы. Продавать такую траву традиция запрещала прямо, а нарушение объясняла просто — проданная бессребреничья трава перестаёт брать хворь и начинает её держать.
Текст на здоровье
Формула держит все обязательные части заговора. Читают на воду или на траву, на утренней заре, лицом на восход; больного при этом обводят рукой сверху вниз, от темени к ногам.
Встану я, раба Божия, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, во чисто поле, в широкое раздолье, под красное солнце, под утреннюю зарю. Стоит в том поле изба некрытая, в той избе стол непокрытый, за столом сидят два брата — Козьма да Демьян, лекари безмездные, платы не берущие. У них в руках трава-мурава, у них в руках вода ключевая, у них в руках ножи не резаные. Козьма да Демьян, лекари безмездные, возьмите с раба Божия имярек хворь-хворобу, ломоту костяную, ноготь-огневицу, жар да озноб, ломоту суставную, тоску нутряную. Снимите её с головы, с темени, с бровей, с очей, с плеч, с рук, с хребта, с нутра, с колен, с пяток, с ногтей. Отнесите её не на людей, не на скот, не на птицу, а в мох, в болото, в гнилую колоду, где солнце не греет, где петух не поёт. Платы вам не даю деньгами, даю вам хлебом и трудом. Как ваши руки чисты, так и раб Божий имярек чист. Слово моё крепко, замок в воде, ключ в траве. Аминь.
Воду, на которую читано, дают пить и ею умывают с ладони, обливая от темени. Остаток выливают под угол сарая или в текучую воду — но не под плодовое дерево и не под порог.
Запреты и цена
- За работу этого дня не берут деньгами. Ни знахарка, ни артель, ни помощник.
- Не полют чужой огород без хозяйского стола: работа даром здесь означает не бескорыстие, а разрыв круга.
- Не берут в артель мужчину и не пускают его на гряды до вечера.
- Не рвут траву после полудня и в дождь.
- Не режут скотину и не начинают кровавой работы: день врачевателей.
- Не бранятся при больном и не называют хворь по имени в избе, где он лежит, — её называют в поле, в тексте.
- Не выносят золу от сожжённого сорняка обратно в огород: её оставляют там же, за межой.
Отклик, сбой и повтор
Отклик по огородной части читается через две недели: гряды не зарастают заново сплошным ковром, сорняк идёт редкими пятнами и легко берётся. По лечебной части признак другой и более резкий — к вечеру того же дня больного клонит в сон, пот идёт ровный, без озноба, а наутро жар сходит ступенькой, а не медленно. Ровный обильный пот на первую ночь считается лучшим знаком.
Сбой опознают по трём вещам. Первое: больного «поднимает» — к вечеру ему заметно легче, а к ночи хуже прежнего; такое качание значит, что хворь была отправлена не туда, и текст читают заново, добавив в отсылку конкретное место — своё болото, свою колоду. Второе: у самого читавшего к ночи начинается ломота или тяжёлый сон — знак, что хворь села на дорогу и не дошла; тогда наутро идут к текучей воде, умываются против течения и обмывают руки до локтя. Третье: за работу всё-таки взяли деньги — в этом случае традиция даёт единственный выход, вернуть их полностью и в тот же день, иначе следующие обращения к братьям не берут.
Повторяют работу трижды: в первый день, на третий и на девятый, всегда на утренней заре и всегда одними и теми же словами. Менять текст между чтениями нельзя. Если после третьего раза сдвига нет, дело переводят на другой узел — на испуг, на след или на переполох, — и это уже отдельные приёмы, разобранные в статьях о снятии испуга и о работе с водой.