8 апреля старого стиля, 21 апреля нового. «Родион-ледолом», «Родион-ревучие воды», а рядом с ним «Руф — дорогу рушит». Река ломает лёд и идёт, дороги окончательно расходятся, и на этот же день положено единственное в году свидание солнца с месяцем. Три вещи связаны: то, что вскрылось, можно проводить, а по встрече на небе — прочесть год.
Ледолом и ревучие воды
Ледоход — самое громкое событие крестьянского года. Лёд идёт с гулом, трётся, встаёт торосами на поворотах, сносит мостки и вымоины. Прозвище «ревучие воды» буквальное: шум слышен за версту, и по нему судят о ходе.
Читают так. Лёд пошёл разом, ровно и быстро — год лёгкий, работа пойдёт споро, сев ляжет в срок. Идёт с заторами, встаёт и снова трогается — год с задержками и с ломкой. Лёд затонул, ушёл под воду вместо того чтобы идти поверху, — тяжёлая примета, её толкуют как год с потерями. Пошёл ночью, никем не увиденный, — примета неопределённая, и в записях она толкуется по-разному, чаще как знак, что судьба года решится не дома.
Правило безопасности при этом жёсткое и оно же обрядовое: на лёд в этот день не ступают, к самой кромке не подходят, детей на берег не пускают. Реку в ледоход держат за живую и злую; всё, что с ней делают, делают с высокого берега.
Встреча солнца с месяцем
Второй пласт дня — небесный, и он в записях отмечен ярко. По народному счёту, солнце и месяц зимой расходятся и живут врозь, а на Родиона впервые сходятся снова, на рассвете. Встреча может выйти доброй, а может — ссорой, и от этого зависит лето.
Смотрят на рассвете, до восхода и в первые минуты после. Условие простое: надо застать небо, где месяц ещё виден, а солнце уже поднимается. Ясный тихий рассвет, оба светила видны, небо чистое — встреча добрая, лето тёплое и урожайное. Пасмурь, туман, солнце в мороке — встреча вышла ссорой, лето холодное и мокрое.
Обряд наблюдения несложный, но правила у него есть.
- Встают до света и выходят натощак, ни с кем не поговорив.
- Идут на открытое высокое место, лицом на восход, спиной к дому.
- Стоят с непокрытой головой и молчат, пока солнце не выйдет полным кругом.
- Кланяются на восход трижды и только после этого говорят первое слово.
- Домой возвращаются той же дорогой, какой шли, и первым делом смотрят на скотину.
Прочитанное не пересказывают в этот день никому, кроме своих. Объявленная вслух чужому дурная встреча, по деревенскому счёту, ложится на объявившего.
Отправка по льду
Уходящий лёд — редкий и короткий срок для работы на избавление. Логика прямая и она держится по всему кругу: то, что положено на уходящее, уходит вместе с ним и не возвращается, потому что лёд не течёт обратно и до новой зимы его не будет. Эта же логика работает на убывающем месяце и на закате, о чём говорится в статье о выборе времени для работы.
Порядок такой. Идут к реке, где лёд идёт сплошняком, становятся на высоком берегу выше по течению от деревни. Берут предмет-носитель: обмылок, которым мылись, лоскут с больного места, узел из своей нитки, старую вещь, связанную с тем, от чего избавляешься. Называют вслух, что отдаёшь, и кладут на проходящую льдину — бросают так, чтобы легло на лёд, а не в воду между льдин. Отходят и не смотрят вслед.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раб, благословясь, пойду перекрестясь из избы дверьми, со двора воротами, тропой на крутой берег, ко своей реке ревучей, ко льду идучему. Река ты моя, вода вешняя, шла ты зиму под замком, а ныне идёшь на волю, ломаешь лёд, рушишь дорогу, ревёшь на весь свет. Возьми же и моё, что мне не надобно: возьми хворь мою с белого тела, возьми тоску мою с ретивого сердца, возьми слово чужое с моей головы, возьми ссору мою из моего дома. Клади на льдину, вези за поворот, неси в дальнюю воду, в чужую сторону, где ни я не бываю, ни родня моя не ходит. Как этому льду до новой зимы не воротиться, как этой воде вспять не пойти, так и тому, что отдал, ко мне не вернуться. Мне здоровье, реке ноша, а слово моё крепко. Аминь.
Возвращаясь, не оборачиваются и в тот день к реке больше не подходят. Тому, кто отдавал, до вечера ничего из дома не отдают и ничего чужого в дом не берут.
Первая борозда
Где земля отходит рано, на Родиона делают первый выезд в поле. Это не полная пахота, а почин: проходят одну борозду, иногда две, и возвращаются.
Выезжают с утра, хозяин сам, в чистой рубахе. Хлеб с солью берут с собой и оставляют на краю полосы либо закапывают в первую борозду. Перед началом кланяются земле на четыре стороны, а первый ком поднимают рукой и разминают — смотрят, отошла ли: мнётся и рассыпается, не мажет ладонь, значит спела; липнет и тянется — рано, и почин переносят на несколько дней.
Коня в этот выезд не бьют и не бранят. Соседа на свою первую борозду не зовут и на чужую не идут, даже если позвали. Про сев, который следует за пахотой, и про обряды с семенным лукошком сказано в статье о Еремее-запрягальнике.
Если лёд встал обратно
Бывает, что после ледохода ударяет холод и река снова прихватывает льдом. Такой обратный лёд читают как дурной знак и работу отправки в этот год повторно не делают вовсе: тому, что отдано и вернулось назад, второй раз ту же дорогу не показывают. Отданный предмет, если его прибило к берегу и нашли, обратно не берут руками — сталкивают палкой в воду ниже по течению или сжигают на месте, на своём огне, и уходят.
Признак того, что отправка легла: спокойный сон в ту же ночь, отпустившая тяжесть под ложечкой, ослабевшая на другой день боль. Признак отказа: наутро тяжело вставать, снится своя же река или лёд, стоящий на месте. Тогда ждут полной большой воды, когда лёд уже сойдёт, и работают заново — но уже не со льдом, а с текучей водой, отдавая по течению без носителя, с одного слова.