1 апреля старого стиля, 14 апреля нового. День Марии Египетской, в народном счёте — «Марья зажги снега, заиграй овражки» и одновременно «Марья пустые щи». Два прозвища сходятся в одном: снег горит и уходит водой, а в подполе к этому сроку кончается капуста. Это самая пустая точка года, и обрядовая работа дня — держать пустоту так, чтобы она не закрепилась.

Зажги снега, заиграй овражки

«Зажги снега» — про то, как выглядит апрельский сход: снег не тает ровно, он проседает пятнами и оседает разом, будто прогорает. За два-три тёплых дня поле из белого делается пегим, потом бурым. «Заиграй овражки» — про то, куда всё это уходит: вода собирается в овраги и балки, и они на неделю оживают, шумят, ворочают лёд и грунт.

Овражья вода этого срока считается сильной и опасной разом. Сильной — потому что она первая большая, идущая из-под земли и по земле, а не с крыши. Опасной — потому что она несёт с собой всё, что зимой в овраг сбросили, а овраг в народном счёте место нечистое: туда сваливают падаль, туда сводят чужую порчу, там кончают с собой. Об оврагах и о том, почему в них не ставят дом и не ночуют, говорится в статье о нечистых местах.

Отсюда правило работы с этой водой: с неё берут только на отправку и никогда на приём. Что отдал овражьей воде — ушло; что взял из неё в дом — пришло вместе с оврагом. Умываться этой водой, поить ею и заносить её в избу не следует.

Пустые щи

Второе прозвище — про еду и про счёт. Капусту рубят и солят осенью, на Сергия и Воздвижение, и при обычном раскладе кадка кончается как раз к середине апреля. Дальше до свежей зелени — крапивы, щавеля, снытки — ещё три-четыре недели. В Великий пост, на который этот день чаще всего и приходится, это означает буквально пустые щи: вода, крупа, ложка масла, если есть.

Голодный срок в традиции не стыдный, но он опасный в другом смысле: в такое время легко наговорить на дом. Отсюда весь блок правил дня, который и составляет его практическую часть.

Последний пункт для обряда главный. Смысл его называют прямо: пока ты можешь отдать, ты не пуст, и дом это признаёт. Отдают вечером, до темноты, из своих рук, не считая при отдающем.

Текст под эту задачу говорится над кадкой, когда кладёшь на дно хлеб и соль:

Встану я, раба, благословясь, пойду перекрестясь из избы в сени, из сеней в подполье, ко своей кадке порожней, ко своему закрому донному. Была ты, кадка, полна, стала ты пуста; было в тебе солоно, стало сухо. Не бывать тебе пустой век, не стоять тебе порожней год. Как вода в овраге не стоит, а бежит и снова прибывает; как снег сходит, а на будущую зиму ложится; как поле пустеет, а к осени полнится, — так и тебе, кадка, наполниться, так и тебе, закром, насыпаться. Кладу тебе хлеба на дно, кладу тебе соли в угол, закрываю тебя крышкой, а пустоту твою не называю. Дно моё не сухо, дом мой не голоден, стол мой не порожен. Слово моё крепко, соль моя цела, хлеб мой при мне. Аминь.

Что в этот день делают с водой

Работа с овражьей водой одна и она отправная. Идут к оврагу, где вода уже пошла с шумом, и отдают потоку то, от чего избавляются: болезнь, тоску, зарок, ссору, чужое слово.

  1. Идут утром, натощак, в одиночку. По дороге не здороваются и не отвечают на оклик.
  2. Становятся ниже по склону, чтобы вода шла от тебя вниз, а не мимо.
  3. То, что отдают, кладут на предмет — лоскут, обмылок, старую расчёску, обмётанную нитку, — назвав вслух, что уходит.
  4. Бросают по течению, не размахиваясь, и сразу отходят. В воду вслед не смотрят и не слушают.
  5. Возвращаются другой дорогой, домой входят молча, руки моют в тёплой воде и вытирают насухо.

Ничего из оврага не приносят обратно — ни щепки, ни камня. Если по дороге к оврагу перешёл дорогу заяц или встретилась порожняя телега, работу переносят на другой день: примета читается как отказ пути.

Приметы и разночтения

Разлив на Марью — примета богатых трав и обильного сенокоса; вода не пошла — сухое лето и короткий покос. Лёд в овраге к этому дню не тронулся вовсе — весна поздняя, сев сдвинется на неделю-другую. Эти приметы записаны широко и сходятся между собой.

Расходится другое. Прозвище «пустые щи» местами перенесено на соседние апрельские дни, а где-то держится вообще без привязки к числу, просто как название голодного срока. Само же соединение образа Марии Египетской — покаянной пустынницы — с крестьянским голодным днём выглядит поздним осмыслением, но осмыслением работающим: пустота, которую держат достойно, здесь и обрядовый, и житийный сюжет разом.

Отклик читают по дому, а не по воде. Признак того, что пустоту удержали, — ровное настроение в избе, отсутствие ссор на еде, спокойный сон. Плохой знак: посреди пустого срока в доме заводится счёт, кто больше съел, и попрёк за столом. Тогда возвращаются к простому — вынимают из кадки хлеб, съедают его всей семьёй в один присест, кладут новый и молчат об остатке до первой зелени. Про то, чем этот срок отличается от осеннего изобилия и как считают запас в середине зимы, сказано в статье о Тимофее-полузимнике.