17 марта старого стиля, 30 марта нового. «Алексей — с гор потоки», «Алексей — пролей кувшин», «Алексей — выверни оглобли из саней». Все три прозвища про одно: вода пошла сверху вниз, санный путь кончился, двор переходит с полозьев на колесо. Это день смены дороги, и вся его обрядовая часть завязана на правильное закрытие зимнего хода.
Вода идёт сверху
На Евдокию открывается верхняя вода — капель и оседание снега; про неё отдельная статья рубрики. На Алексея вода уже собралась в ручьи и пошла с уклона. Разница практическая: снежницу собирают со снега, стоячей, а алексеевская вода — текучая, и работают с ней как с текучей.
Смотрят по ручью, и смотрят внимательно. Ручьи пошли дружно, широко и мутно — большая пойма, вода зальёт луга, сено будет. Идут узко, чисто и медленно — пойма малая, луга останутся сухими, к покосу готовиться иначе. Ручей, вставший обратно к вечеру, читают как обманное тепло: снег ещё держит, и настоящая вода будет позже.
Текучую воду этого дня берут на снятие. Не на здоровье, не на прибыль, а именно на отдачу: что снимаешь с себя или с дома, то отдают ручью. Умываются над бегущей водой, вытираются исподом рубахи и уходят не оборачиваясь; тряпку и лоскут, которым обтёрли больное место, кладут в поток и дают унести. Против течения на Алексея ничего не делают — весь день работает по ходу воды.
Сани на поветь
Прозвище про оглобли — не образ, а порядок действий. Оглобли из саней вынимают и переставляют в телегу, сани поднимают на поветь либо на подтоварник под навес, и до нового снега их не спускают. Работа выглядит хозяйственной, но правил у неё больше, чем требует хозяйство.
- Сани убирают в один день. Разобрать наполовину и бросить до завтра нельзя: незакрытая дорога держит двор в зиме.
- Перед подъёмом сани очищают от навоза, сена и льда и обметают. Возят на них зимой всякое — в том числе покойника на кладбище, — и грязь с саней в новый год не тянут.
- Поднимают полозьями вверх и кладут так, чтобы полоз не смотрел на ворота.
- Последнюю зимнюю поездку делают до полудня, и последним грузом на санях старались везти не пустое: дрова, сено, воду. Порожние сани в последний ход — примета пустого года.
- Телегу выкатывают в тот же день, хотя бы на несколько шагов, и мажут дёгтем ступицы. Стоящая невыкаченной телега «не признаёт» дороги.
Текст под эту задачу говорится у ворот, когда сани уже подняты, а телега стоит на ходу:
Встану я, раб, благословясь, пойду перекрестясь со двора воротами на свою дорогу. Была дорога белая, стала дорога чёрная; был мне ход по снегу, стал мне ход по земле. Зима, забирай своё: полоз тебе, снег тебе, мороз тебе, а колесо моё, земля моя, лето моё. Как вода с горы бежит и назад не ворочается, так и зиме ко мне не воротиться, так и саням моим до нового снега не съезжать. Дороге моей быть ровной, колесу моему быть целым, коню моему быть здоровым, возу моему быть полным. Ни ямы мне, ни ломки, ни падёжа, ни порожнего ходу. Слово моё крепко, вода моя текуча, дорога моя открыта. Аминь.
Берёзовый сок
С этого срока в средней полосе берёза начинает отдавать сок, и первый подрез делают около Алексеева дня. Точной привязки к числу традиция не даёт, и правильнее ориентироваться на дерево: набухшая почка и капля на свежем сломе ветки — знак, что пошло.
Правила первого сбора держатся жёстко, и они не про экологию, а про плату.
- Берут не с молодой берёзы и не с одинокой. Одинокое дерево на меже, на распутье и у кладбища не режут вовсе — о таких деревьях сказано в статье о деревьях-двойниках.
- Подходят с южной стороны, кланяются дереву и оставляют плату у корня: кусок хлеба, щепоть соли, монету.
- Отверстие делают одно и низкое, глубиной в палец, не больше. Несколько подрезов на одном стволе считаются увечьем и возвращаются увечьем.
- Берут столько, сколько унесёшь за один раз, и не берут впрок на продажу с одного дерева.
- Уходя, рану затыкают — мхом, сучком, воском — и заглаживают. Незаткнутая берёза, по общему счёту, «истекает», и это ложится на того, кто резал.
Первый сок пьют в тот же день, свежим, и первым дают старому и больному. Ставить его на брожение начинают позже, из последующих сборов.
Распутица как срок
Между санной дорогой и колёсной лежат три-четыре недели, когда ходу нет ни на чём. Распутицу в народном счёте держат за пустое, ничейное время: дороги нет, гостей нет, работы в поле нет, а запасы на исходе. Это отражается и на обрядовой стороне.
В распутицу не начинают дел, требующих дороги: не сватаются, не едут договариваться о работе, не гоняют скотину на продажу. Не начинают и того, что должно расти вверх, — не садят наседку, не ставят сруб. Зато распутица считается подходящей для всего, что надо развязать и отпустить: разрыв с человеком, отказ от зарока, окончание тяжбы. Что развязано в бездорожье, то, по этому счёту, назад не приходит — дороги-то нет.
Приметы и отклик
- Каковы ручьи на Алексея, такова и пойма; сколько воды с гор, столько и травы.
- Тёплый Алексей — ранний сев; мороз на Алексея — сеять поздно и пахать по сухому.
- Гусь на воду пошёл на Алексея — половодье будет большое.
Отклик по обряду с санями читают за неделю. Дорога не ломается под колесом, конь не разбивает ног, воз не вязнет там, где вязнут соседские, — работа принята. Если наоборот, если первые же поездки идут с поломками и увязанием, смотрят на сани: почти всегда оказывается, что их подняли грязными или полозом на ворота. Тогда сани снимают, обметают и перекладывают заново, а по воротному столбу проводят мокрой рукой от верха вниз, по ходу воды.