4 марта старого стиля, 17 марта нового. «Герасим-грачевник грачей пригнал» — первая птица с юга садится на прошлогодние гнёзда. И тот же самый день в записях назван единственным в году, когда из избы можно выжить кикимору: сегодня она смирна и берётся выгоняться, а во всякий другой срок только смеётся над выгоняющим.

Грачевник

Грач в месяцеслове — птица-разведчик. Он возвращается раньше прочих, садится на голое дерево и этим самым объявляет, что земля начала отходить: грачу нужен доступ к почве, и пока она под коркой, ему тут делать нечего. Отсюда наблюдения, которые действительно работают: грачи сели прямо на старые гнёзда и принялись чинить — весна пойдёт дружно; ходят по проталинам и на гнёзда не идут — тепло обманное и ещё вернётся холод.

Прилёт птицы читают и как открытие дороги для всего живого. С грачом, по этому счёту, возвращается наружное движение, и вместе с ним из дома выпускают то, что зимовало внутри. Это и связывает две половины дня — птичью и кикиморью — в один узел: прилёт открывает выход.

Кикимора и почему именно сегодня

Кикимора — не домовой и не его баба. Домовой при доме служит и хозяину подчинён; кикимора живёт в доме самовольно, вредит по мелочи и упорно. Её работа — путать. Она мешает нити на веретене и в клубках, роняет и бьёт посуду, шумит по ночам за печью и в подполе, ощипывает кур, не даёт спать детям, стучит и перебирает всю ночь, будто прядёт.

Заводится она не сама. По записям, её сажают: подкидывают в новый сруб или под порог сделанный предмет — куклу, узел из тряпья и волос, щепку с заговором, — либо она остаётся в доме, поставленном на неправильном месте, на меже, на бывшей дороге, на месте, где пролилась кровь. О подкладах в срубы и о том, как ставят дом, чтобы этого не случилось, сказано в статье о закладной жертве.

Почему её берут именно на Герасима, записи объясняют коротко: сегодня она унимается. Осмысленнее читать это через общую логику дня — открыт наружный ход, и то, что зимовало за печью, может быть выведено без боя. Держать её выведение до Герасима советуют прямо: начатое не в срок кончается тем, что она возвращается злее.

Порядок выведения

Работа делается днём, при свете, и всегда с полной топкой печи. В доме на это время остаются только свои; детей и скотину выводят со двора.

  1. С утра выносят из избы всё лишнее и всё, что скопилось за зиму по углам: тряпьё, обрезки, старые веники, спутанную пряжу, битую посуду. Ничего из этого обратно не заносят.
  2. Перебирают подпол и запечье руками. Найденный узел, куклу, свёрток с волосом или зерном не разворачивают и не берут голой рукой — подцепляют лучиной или ухватом.
  3. Топят печь до жара и сжигают найденное вместе с сором. Пока горит, на улицу не выходят и в окно не смотрят.
  4. Окуривают избу — можжевельником, полынью либо сухим чертополохом, — обходя по солнцу от красного угла, с задержкой в каждом углу и особенно за печью и над подпольным лазом.
  5. Моют пол и лавки от красного угла к порогу, тряпку выносят за ворота и сжигают там же, на отдельном огне.
  6. Последним ставят закрепление: в курятник вешают куриного бога — камень с природной сквозной дырой — на лыке или на верёвке, а на подпольную дверцу кладут железо.

Текст говорят на пороге, лицом внутрь избы, когда изба уже вымыта и окурена:

Встану я, раб, благословясь, пойду перекрестясь по избе своей, по всем четырём углам, по запечью, по подполью, по подлавочью. Ты, кикимора незваная, ты, гостья непрошеная, ты, пряха ночная, кто тебя сюда посадил, к тому и ступай; кто тебя сюда принёс, тому и на шею. Не прясть тебе моей пряжи, не путать моих ниток, не бить моей посуды, не щипать моих кур, не давить моего дитяти, не сидеть за моей печью, не жить в моём подполье. Печь топлена, угол мыт, дым пущен, порог железом крыт. Ступай, откуда пришла, — в пустое место, в глухой овраг, в сухой пень, в стоячую воду, где ни петух не поёт, ни собака не лает, ни дитя не плачет. Тут тебе не место, тут тебе не быть, а мой дом мой, и слово моё крепко. Замыкаю избу дымом, запираю подпол железом, ключ бросаю в текучую воду. Аминь.

Как читают исход

Первую ночь после работы спят при погашенной лучине и не встают на шум. Тишина в подполе и за печью, целая посуда, спокойные куры наутро — ушла. Ровно смотанная пряжа, оставленная на виду и наутро не тронутая, — общая проверка, её ставят нарочно.

Признаки возврата: снова путается нить, снова к утру щипаны куры, ночью слышно, как перебирает и постукивает, а к тому же в доме заводится беспричинная ссора между своими. Возврат почти всегда означает, что подклад не нашли — сожгли сор, но не источник. Тогда ищут заново и уже под порогом, под нижним венцом, под матицей, в устье печи, под коньком. Найденное сжигают отдельно, на костре за двором, и золу сваливают в текучую воду, а не в снег.

Если подклад не находится вовсе, а изба продолжает шуметь, традиция даёт крайнюю меру и называет её цену прямо: перебрать нижние венцы либо съехать. Дом, куда посадили сознательно и надёжно, спорной работой не отбивают, и знающие люди в такой избе брались за дело неохотно.

Приметы дня

Печенье в виде птиц на этот день пекут местами, но основной срок для него всё же Сороки, и об этом отдельная статья рубрики. Здесь птица важна не как угощение, а как знак открытой дороги — той самой, по которой из избы уходит зимний жилец.